Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Охи, вздохи… стоны… А вот уже и ложе заскрипело, ага-а!
* * *Люси Люньер (или все же лучше – госпожа Рашель, поскольку ее все так и называли), как обычно, скучала, сидя на балконе. Балкон выходил на улицу, не шибко многолюдную, но все же можно было на людей посмотреть, себя особенно не показывая, помечтать или, наоборот, предаться милым воспоминаниям…
Ага! Вот опять этот молодой русский черт, поручик! Поглядеть, так красавец-мужчина – высокий, подтянутый, мускулистый. Русые волосы, серо-стальной взгляд… Изображал из себя Джелала Кирмизи Эл – Красную Руку.
Пленница как-то рассказала про этот случай Суворову. Так, как бы невзначай, за обедом. Комендант и глазом не повел. Значит – сам был в доле. Что ж, ничего в этом такого странного нет!
Ах, какой все же мужчина! Жаль, что тогда так с ним ничего и не склеилось… Да и не могло – явившихся за водкой русских просто убили бы.
Проводив взглядом вошедшего в дом Алексея, госпожа Рашель потянулась и продолжила свои мечтания-наблюдения, или, как сказали бы много-много позже – релакс. Точно так же обычно проводили свое время и знатные обитательницы харема – старшие жены.
Потянувшись, Рашель глянула на улицу…
Вот две подружки-служанки с большими корзинками. Видно, пошли на базар. Как всегда – простоволосые, да и ведут себя ужасно! Громко переговариваются, хохочут… и ни одного мужичка не пропустят взглядом! Вон они, мужички-то… Вон, толкает свою тележку зеленщик с рынка, а вот торговец рыбой тащит тяжелые корзинищи. Рыба-то, видать, свежая – трепещет, переливается живым серебром… Вот артельщики, молодые парни.
