Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Очень! Знаешь, как бывает, когда выкалывают глаза?
В лучах полуденного солнца сверкнуло острое жало кинжала. Еще одно движение и…
Бояна непроизвольно зажмурилась, закусила губу…
– Господин! А может, мы ее сначала – того… А уж потом и пытать. Хоть содрать с живой кожу. А то ведь кровь – неприятно…
Фарух не очень-то подчинялся этому урусу. Предатель – даже самый важный – все же просто предатель. Шакал.
– Мы так и поступим, господин Фарух.
Негодяй прекрасно знал, что про него думают. И что хотят.
Острое лезвие качнулось… переместилось вниз, разрезая изорванную сорочку… юбку… В лоскуты!
– Так, господин! Так!
Под сорочкой оказалась коротенькая черная туника, весьма необычная – с рисунками и надписями.
– Вроде бы слова турецкие… – вслух удивился Фарух. – А написано латиницей. Как так?
Кинжал не пощадил и тунику. Разрезал, царапая кожу, обнажил молодое упругое тело…
– О, господин!
– Стоять! Стоять, господин Хлудов! Я вам говорю."
"Хлудов мог бы прикончить пленницу одним ударом. Да так, видно, и сделал бы… если бы не меткий выстрел Круглова.
Схватившись за простреленную руку, предатель вскрикнул и, прыгнув с обрыва, кубарем скатился к реке… Нырнул, поплыл, несмотря на рану, уверенно и быстро…
– Никодим, Прохор – приглядите тут…
Солдаты уже схватили Фаруха и погнались за его слугой. Никодим Иваныч, охнув, принялся развязывать пленницу…
– Ах, дева, девица… как же тебя, бедолагу… ах…
Со шпагой в руке Алексей сверзился с обрыва. За ним поспешал Круглов и еще парочка караульных из Астраханского полка.
Хлудов уже выбрался на тот берег, встал, пошатываясь и придерживая раненую руку…
Тут же раздался выстрел. Тяжелая пуля, угодив предателю в грудь, отбросила тело в реку…
Стоило многих трудов выловить его, вытащить… Да и нужно ли было? Ведь мертвее мертвого.
– Эх… Кто стрелял?
– Да с того бережка, похоже, пальнули.
Солдаты во главе с Ляшиным поднялись на тот берег. Ну да, станут там их дожидаться, держи карман шире! Лишь свежие отпечатки копыт за кустами да кислый запах пороха…
Что ж…
* * *Накинув на себя кафтан, Бояна стояла на коленях прямо над обрывом.
Алексей неслышно подошел сзади, молча уселся рядом.
– Спасибо, что успел, – повернула голову девушка. – Я помолюсь?
– Давай…
– Озлем Текин… Редд… Мор ве Отеши… Думан… Манга… Карго…
Бояна читала написанные на тунике молитвы.
