Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Кто-то из раненых турок все же еще пытался грести…
Преследовать не стали.
– Черт с ними. Кто уж спасся – тому дьявол помог, – раскуривая трубку, заявил подъесаул.
Монастырские лодки одна за другой причалили к берегу.
– Гляди-ко, тут у них еще и добра сколько! – выбравшись на берег, радостно оглянулся Ниходов.
В большой плоскодонке, полувытащенной на прибрежный песок, лежали свернутые в рулоны ковры, кованые сундуки, одежда, золотая и серебряная посуда – в том числе и подносы – и прочее добро, награбленное турками в прибрежных селениях, а то и в русском обозе.
* * *Свой небольшой отряд в количестве около двух тысяч человек Суворов получил еще в начале мая. Все понимали, что генерал-майору, герою войны в Польше, дали роль простого полковника. Отправили на передовую с такими куцыми силами, что предпринять ничего серьезного будущий генералиссимус просто не мог."
"Однако по виду отца-командира никто бы не мог сказать, будто бы тот погрузился в уныние. Отнюдь!
– Ах, молодцы, молодцы лихие! – от души смеялся Суворов, узнав итоги разведывательного рейда.
– Ой, господин генерал-майор, – почтительно стоявший у командирской палатки капрал виновато развел руками. – Забыли, поди, отдать-то! Я сейчас побегу, напомню.
– Потом напомнишь, – опустившись на раскладной стул, Александр Васильевич вытянул ноги.
Высоко в небе припекало солнце. Пахло сухой травой, цветами и еще чем-то таким, родным… Сенокосом пахло!
Ах, сенокос, сенокос.
– Эх, пойдем, бывало, сено косить. Не на день – на неделю-другую. На одном лугу – мы, на другом – дальняя деревня. Девки! Шалаши, костры. Вот тут и женихаться! Песни до утра и там… это…
– Дак, когда и косить-то? Коли всю ночь проженихаешься?
– Вот и я к тому…
Впрочем, капрал Ляшин этих рассказов не слышал – все у палатки стоял, ждал распоряжений!
И таковые последовали.
– Лодки, говоришь…
Суворов задумался, прикрыв глаза рукою, то ли от солнца, то ли так лучше ему думалось.
– Значит – лодки! Нам, братец ты мой, надобно Туртукай потрясти. Ну, не взять даже, а так – тряхануть… чтоб турок отвлечь от Силистрии. Ну, а даже и взять… – тут Александр Васильевич неожиданно улыбнулся. – Да уж.
