Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Да и метко стрелять… Что карабин? Просто короткое кавалерийское ружье, которое можно было носить за спиною да использовать при нужде. Какой там, к черту, в кавалерии штык? Какая меткость? Ну, насчет меткости – попробуй-ка метко постреляй с коня на скаку! Так что не в меткости дело – в удобстве. Из тяжелых ружей – фузей – тоже особо метко не выстрелишь. Исход боя тогда решали залпы! Иногда – всего один, но удачный. Ездящая пехота – драгуны – сражающиеся в пешем строю, имели уже не карабины, а специальные драгунские ружья, обычных пехотных ненамного короче и легче.
– Эх, не карабинеры нам бы нужны – пехота! Ну, что есть – то есть.
Посетовав, Суворов махнул рукой и приказал всем строиться.
* * *В последнюю, перед «поиском»-рейдом ночь десятку Ляшина вновь выпало нести караул. Просто подошла очередь. Можно было бы, конечно, поменяться… но ведь не с Хлудовым же! Тот еще гад, хуже турка. Разве что… А, впрочем, выспаться можно и днем, после караула. Как раз перед рейдом.
И вновь расположились засадою у реки.
Выбравшись из караульной палатки, молодой человек поежился да, помахав «для сугрева» руками, отправился проверить пост.
– Стой! Кто идет?
– Ревель!
– Нарва! Проходи… Что, Лексей Василич, не спится?
– Да какой тут, к ляду, сон!
Можно было не сомневаться, разведчики несли службу исправно, на посту никто не спал, не курил даже.
– Что, Никодим Иваныч, так трубку-то и не раскурил?
– Дак приметно больно – огонь, – тихонько посмеялся старый служака. – И запах еще. Вдруг да кто подберется – точно учует.
– Это верно, да…
Где-то недалеко, справа, вдруг послышалось лошадиное ржание и стук копыт. Караульные сразу же напряглись, приготовили ружья…
– Эй, где вы тут? Ревель! – подъехав, промолвил кто-то из всадников.
– Нарва, – с облегчением отозвался Ляшин.
Свои. Казачий разъезд.
– Что там, братцы? Тихо все?
– Да покуда тихо.
Захрипели лошади. Снова стук копыт. Стихло все… Лишь месяц висел в черном ночном небе в окружении мигающих звезд.
Судя по месяцу, через час следовало сменить пост. Поставить вместо Никодима с Прохором Авдеева… и еще кого-нибудь с ним – и тех уже до утра. Самому же… пойти вздремнуть, что ли? А что?
Снова заржала лошадь. Резко так… и вдруг так же резко ржание оборвалось.
