Во времена русско-турецкой войны молодой суворовец должен не только участвовать в боевых операциях, но и разоблачить вражеских шпионов, проникших в армию. Перед героем встанут испытания, требующие мужества, верности долгу и смекалки.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Суворовец»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Во времена русско-турецкой войны молодой суворовец должен не только участвовать в боевых операциях, но и разоблачить вражеских шпионов, проникших в армию. Перед героем встанут испытания, требующие мужества, верности долгу и смекалки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во времена русско-турецкой войны молодой суворовец должен не только участвовать в боевых операциях, но и разоблачить вражеских шпионов, проникших в армию. Перед героем встанут испытания, требующие мужества, верности долгу и смекалки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Полная стилизация под старину? Не просто исламисты, а какие-то особо упертые, напрочь отрицающие все технические достижения современности, весь прогресс? Могли такие быть? Да запросто! Почему бы и нет-то? Особенно в рамках ортодоксального ислама.
Так… Биноклей тоже нет. Зато есть подзорная труба – вон, на корме, у вахтенного. Там же – пара малокалиберных старинных пушек и что-то вроде большого ружья на крутящейся подставке. Ну-у, уж тут могли и пулемет приспособить, чего уж так-то! Ружье! Здоровенное, правда. Этакая неподъемна дура.
– Фальконет, – кто-то произнес рядом, по-русски. – Пушки-то галерные веслами наводятся, а этот, вишь ты, руками. Ловконько, ага.
Пленник быстро обернулся:
– Вы кто?
– Я-то? – через три скамейки от Ляшина, сидел, прислонившись к борту, худой, но жилистый мужичок лет тридцати пяти – сорока, с уже отросшей на голове жесткой щетиной. Обычное славянской лицо, курносое, в меру скуластое, глаза светлые, небольшие, выгоревшие на солнце белесые брови. – Меня-то Никодимом кличут. Никодим Иванов сын, Репников. Деревня наша – Репниково. Графа Мирошнина землица. Слыхал, небось, про графа?
– Не… не слыхал, – озадаченно отозвался Ляшин.
Так вот он и познакомился с Никодимом, Никодимом Иванычем, коему суждено было стать Алексею верным спутником и другом.
Ну, пока что до дружбы было далеко, так сказать – первое знакомство.
– А я – Ляшин, Алексей, – пленник, наконец, улыбнулся. – Можно просто – Леша. Турист. Вот, купались вчера, тут эта чертова галера и…
– А-а-а, – покивал новый знакомец. – Так тебя с берега взяли… Ну, капитан наш, Озер-бей, людокрадством не брезгует. Из купеческих будешь? Иль паломник?
– Говорю же – турист. А вы?
– Мы-то из воинских, – Никодим хмыкнул. – Как забрили рекрутом в Астраханский полк, так до сих пор и там… Был. В полон угодил, и вот тут теперь. На галере.
Репников явно нес какую-то чушь, хоть и не производил впечатления сумасшедшего. Скорее, наоборот – себе на уме хитрован. Может быть, поможет прояснить ситуацию?
– А хозяева-то галеры кто? Террористы?
– Хозяева-то? Да нешто не видишь – турки!
– Что турки – вижу. Просто хотелось бы уточнить…
– Ахмет, капитан – из воинских, султану Абдул-Хамиду служит, не сам по себе. Звание его – бей. Это по-нашему капитан или майор будет. А то и полковник. Все остальные – его люди. Вся команда, еще и пушкари, и солдаты. Пушкари у Ахмета хороши, не чета прочим. Австрияки, из цесарских немцев. В магометанскую веру перешли, деньгами прельстившись. Ну, не прогадали, чего уж. Капитан Ахмет – человек не скупой.
– Хм… надо же – не скупой! – отвернувшись, Ляшин попытался осмыслить услышанное. Невдалеке от причала, на песчаный пляжик, вдруг высыпала стайка подростков.
