Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
"
"Я глубоко вздохнула ещё раз и вытянула ноги. Подол заискрился в разлитых на полу отсветах далёких магических светильников, горевших в зале.
Ладно, надо возвращаться. Довольно тянуть. Нужно пойти к Генри и сказать ему. А то сидит там в сторонке серый и молчаливый и даже не ест ничего. Хотя вовсе не он тут беременный!
Я двинулась через холл, но увидела скорбно идущего мне навстречу Самуэля.
— Ты чего такой “весёлый” весь вечер?
— Да… — протянул брат. — Влюбился.
— Серьёзно?! Нужно радоваться!
— Я влюбился в Либретту! Она тоже меня любит! Мы признались друг другу в Вейгарде.
Я закусила губу, изо всех сил стараясь не ревновать.
— А ты? Ты добилась, чего желала, утёрла всем нос. Почему так печальна?
Я сглотнула, собираясь признаться брату, что счастье для меня уже совсем не в том, но из-за плеча Самуэля выросла фигура Генриха.
— Ой, он идёт. Я пойду! Мне велено экипаж заложить.
— Уезжает?
— Да, в Ревош!
Самуэль убежал, а я предстала перед лицом герцога. Он был, как всегда, безупречно красив, широк. Но печален.
— Магистр…
— Принцесса.
Мы помолчали. Генрих хмурился, косясь в сторону. Я рассматривала его идеально начищенные сапоги и часто дышала, наполняя лёгкие любимым запахом вербены.
— Поздравляю ещё раз, Беатрис. Ты заслужила. Пойду.
— Я тоже тебя поздравляю.
— С чем же? — блеснул взгляд паладина.
— Ты скоро станешь отцом. К осени, примерно…
Генри застыл, неотрывно глядя мне в глаза.
— И ты молчишь?! — он схватил меня за плечи и впился в губы.
Обхватил сильными руками, по которым я успела истосковаться.
— Поехали в Ревош, Генри… — прошептала я, притягивая его к себе за ворот камзола и прижимаясь животом.
— Сбежишь со своего праздника?
— Да-да. Я вдруг поняла, что для меня действительно важно. Это ты. И наш малыш.
— Любимая, не представляешь, как ты меня осчастливила! — паладин поднял меня на руки и закружил.
Он плакал. Генри плакал!
Не став ни с кем прощаться, мы вышли к приготовленной Самуэлем повозке. Я куталась в пушистый мех плаща, который положил мне на плечи Генри. С неба хлопьями опускался снег. Было безветренно, тихо и как-то тепло.
Паладин обнял за талию, и мне сделалось даже жарко!
— Правь в Ревош! — приказал он вознице и лёгким касанием пальца разжёг магическую лампу над его головой.
