В непредсказуемой истории о браке по приказу, где героиня встречает принца и получает дворянский титул, сюжет перехватывает дух благодаря эмоциям и неожиданным поворотам. Молодая женщина обнаруживает себя в самой нелепой ситуации - лапанье от неведомого мужчину, а не приготовление теста или крем-брюле....
♡ Глава двадцать первая, о чувствах, богах и судьбоносных решениях
Я сидела в каком-то закутке хаоситского посольства (ну то есть брусского, но как выяснилось, это одно и то же), заботливо укутанная в мундир мужа, и думала о том, что нам всем сказочно повезло.
Во-первых, я не спалила эту помойку. Ладно, не помойку, а очень даже красивый особняк. Но в моем представлении ничего хорошего в этом месте не было и быть не могло, а потому пусть остается первый вариант.
Спалить, к слову, очень хотелось. Вместе с цесаревичем.
Не-е-ет, хаоситы нам еще для суда понадобятся.
И для казней.
Во-вторых, мы живы и победили. Конечно, так быстро это не закончится. Будет проводиться расследование, будут разбираться с наследником, да и мне с Андреем… тоже надо бы разобраться. Поговорить откровенно, рассказать о себе правду и от него добиться признаний.
Честно говоря, я была рада. Рада наконец получить возможность выговориться и больше ничего не утаивать.
Ну а в-третьих, Чет… Не знаю, что бы со мной стало, если бы он не привел ко мне князя.
Нет, за то, что паразит нервничать заставил, успешно прикидываясь умирающим, «спасибо» точно говорить не стану. Но немного успокоившись, придя в себя, я вспоминала о пережитом кошмаре уже не с таким отчаяньем.
Паяц! Как есть паяц!
И так оперативно слинял, когда Андрей меня с его груди в объятья забрал…
— Манечка, Машуня…
Я вздрогнула от тихого голоса и вскинула взгляд.
— Прости меня, подлеца такого, прости…
Чет не показывался, но был явно где-то поблизости.
— Я виноват…
— Чет, покажись! — устав таращиться в полумрак, потребовала я. — Покажись, несносный чертяка!
В сером полумраке спальни сначала проступили рога аджана. За ними показался хвост, мягкие пушистые лапы и наконец туловище с мордой, хранящей выражение не то мученика, не то раскаявшегося в своих злодеяниях преступника.
Как только Чет полностью нарисовался, схватила его в охапку, крепко к себе прижала. Да, он виноват, да, все могло закончиться очень плохо, но я точно знала, что действовал он не по доброй воле. Схватили его за одно место и все: ни дернуться, ни пискнуть.
— А теперь, Чет, рассказывай. Не отпущу, пока не узнаю всей правды.
Тяжело вздохнув, аджан прошептал:
— Я не мог тебе признаться.
