Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
Но нет, пора было привыкнуть, что боги редко снисходят до смертных. И еще реже прислушиваются к их просьбам.
Было еще не слишком поздно, когда я вновь вышла на улицу. Прогуливаться по Геммину в сумерках было сплошным удовольствием. Темнота надежно прятала меня от чужих глаз, а свежесть близкой ночи наполнялась запахом цветущего жасмина. Мне следовало проветрить голову, и я решила сделать это в месте, где тревоги и сомнения становились призраками, исчезая в небытие."
"На холме виднелся княжеский дворец, залитый тысячами огней.
Вывеска над игорным домом не менялась уже четвертый десяток лет. Рау купил его за бесценок у окончательно разорившегося хозяина, но вывеску менять не стал. Считал, что она придает заведению колорит.
В Геммин мы прибыли пять лет назад, практически одновременно, а познакомились лишь пару лет спустя, на одном из невероятно скучных приемов, которые так любят аристократы. Я редко навещала друга – слишком много дел, но сейчас заведение Рау было мне куда приятнее пафосных дворцов и слащавых улыбок придворных. Там были равны и на женщину без сопровождения смотрели скорее заинтересованно, чем осуждающе.
– Эй, красавица! Составишь компанию?
Хамский окрик от двери прервался страдальческим иканием.
Хмельной повеса продолжал зазывать. Ему не терпелось продолжить кутить, а пройти чуть дальше по улице к целой череде домов определенного рода с официальной лицензией, силенок не осталось. Голос и лицо его были страшно знакомыми, но темнота не позволяла разглядеть мужчину в деталях.
– Лорд Уитт?! – изумленно выдохнула я, когда мужчина, пошатываясь, выполз под тусклый свет уличного фонаря. По началу я была немало удивлена встречей, а затем разозлилась.
– Как поживает ваша жена, господин Уитт? – я сделала шаг вперед, в оранжевое пятно уличного фонаря. Едва кинув на меня мутный взгляд, лорд Уитт мигом протрезвел. Губы его затряслись, на лбу выступила испарина.
