Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
Но любому из близкого круга было очевидно, что выбор у Лоркана остался весьма и весьма ограниченный: Вирания – слишком юна для замужества, о кандидатуре Ба’Дияр никто и заикнуться не смел, а трон Тюрра пустовал, ведь Аста томилась в тюремной камере, где размышляла над своим поведением. Да, выбор был очевиден.
Князь Огюст, так же, как и царь Шона, подтвердили свое присутствие на приеме, прислав гонцов. Марна шепнула мне, что письмо от халгов было преисполнено самодовольством и верой в победу, словно Сугар уже мысленно примеряла серебряный венец.
Что по этому поводу думает Лоркан, я не знала и спросить было не у кого. Едва оправившись от травм, он с головой ушел в государственные дела, оставив организационные моменты на совесть Марны и Снорре.
– Ты уверена, что хочешь уезжать?
Лиди педантично расправила платье и пристроилась на одном из десятка сундуков, что толпились в опустевшей гостиной «Счастливого Дракона».
Встретившись с Лиди первый раз после переворота в Геммине, я ее не узнала. Похудевшая, осунувшаяся, а бледная кожа приняла оттенок голубоватый и жуткий. Ее муж попал в клетку вместе с остальными гвардейцами, и никто представить себе не мог, что пришлось пережить Лиди, пока бунт в Геммине не утих, а ее муж с сослуживцами не оказались на свободе. Она простила меня за то, что не писала и не искала встреч, когда узнала, какие события выпали на мою долю, но теперь тосковала по другому поводу.
Я вздохнула, понимая о чем она ведет речь, и передернула плечами, прогоняя мерзкий холодок, пробежавший между лопаток.
