Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Умер здесь Мицкевич славный,
Умер бедный Адамьян,
И в истории недавней
Смерть замученных армян!
ХIII
В Пера номер взяв в отеле
И оставив вещи тут,
Марко разыскать хотели
Тотчас Дмитрий и Мамут.
Марко -- их знакомец старый,
Черногорец-проводник -
Жил в Галате, где базары.
Дмитрий с ним бродить привык.
Был в Галате шум продажи.
Там по улицам крутым
Окна во втором этаже
Выступали над другим.
Переходы, переулки
И кофеен полумрак,
Шум движенья, окрик гулкий,
Море фесок, тьма собак.
XIV
Шли арабы, сербы, турки,
Под ружьем шел караул.
Грек сновал, торговец юркий,
Вез муллу дородный мул.
Стройный курд, в чалму одетый
И в наряде голубом,
Ятаган и пистолеты
Выставлял за кушаком.
Негр громадный, гаер старый,
Потный, точно в ваксе весь,
С неуклюжею гитарой
Танцевал то там, то здесь.
Ведьмы старые, гречанки
Зазывали на крыльцо,"
"И мелькала тень турчанки,
В черном вся, закрыв лицо.
XV
Но на всем был вид тревоги.
Окна сумрачно глядят --
Все в решетке, как в остроге,
И дверей железных ряд.
И в одну из них затвором
Звонко постучал Мамут.
Нет конца переговорам,
Цепью брякнули... Идут!
Марко вышел в шапке черной,
Фустанелле с кушаком,
В шитой курточки узорной,
С револьвером и ножом.
Подозрительный и смелый
В пришлецов свой взгляд вперив,
Черногорец загорелый
Живописно был красив.
XVI
-- Здравствуй! - Дмитрий рассмеялся, -
Марко, не узнал? Смотри!
Я с тобою не видался,
Вероятно, года три!
Но уже признав знакомых,
Марко весело кивнул...
Вводит их.
Стол накрыт, подвинут стул.
Подается угощенье,
И, как водится всегда,
Из айвы и роз варенье
И холодная вода.
Смех, приветствия, расспросы:
Стали в городе дела,
На армян здесь смотрят косо...
-- Где Атина? -- Умерла!
ХVII
Дмитрий, думая остаться
Здесь недолго, под конец
Нынче же решил собраться
В Семибашенный дворец.
Лошадей наняв, все трое, --
Дмитрий, Марко и Мамут, --
За предместье городское
Выехали. Путь был крут.
И чернея величаво,
Мхом седым опушены,
Bcе в зубцах тянулись справа
Башни греческой стены.
Дальше поле зеленело,
Где жилища, где сады,
И виднелась без предела
Голубая зыбь воды.
XVIII
Семь высоких, мрачных башен
Рисовались в синей мгле:
Был таинствен, тих и страшен
Великан Ени-Хулэ.
Но сверкая на просторе,
За темнеющим дворцом
Блещет Мраморное море
Золотым своим кольцом.
Словно перстень драгоценный
Там Элладой обронен,
И хранит свой неизменный,
Чудный блеск сквозь даль времен.