Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Дмитрий горло сжал кому-то,
Курд, борясь, хрипел под ним,
Вдруг сверкнул кинжал Мамута,
И опять - стон, шум и дым.
-- Баста! - хрипло крикнул Дмитрий,
Женщина где? -- Ах, злодей!
В сердце ткнул! -- Лицо ей вытри,
Дай, Мамут, платок скорей!
Но в крови, среди убитых,
Хороша, нема, бледна,
С мертвым взглядом глаз открытых
Вечным сном спала она.
XXV
Профиль резкий, резки брови,
Смерти странная краса,
На лохмотьях пятна крови,
Разметались волоса...
-- Поздно! - кличет Марко, - Едем!
Ловко ранили меня!.
Не услышать бы соседям, --
Будет нам тогда резня!
С лестницы спустившись скоро
И на седла сев, они
Мчатся к берегу Босфора
Стороной, держась в тени.
Вдруг раздался окрик гулкий,
И штыками цепь солдат
Путь закрыла в переулки.
Повернуть пришлось назад.
XXVI
Мчатся в сумерки ночные,
Ближе все пальба слышна...
Вот за куполом Софии
Медленно взошла луна.
Осветились минареты,
От мечети тень легла.
Тенью паперти одеты,
Площадь дальняя бела...
Все слышней была тревога.
Миновав низама пост,
Гавань Золотого Рога
Дмитрий увидал и мост.
Конь косился беспокойно...
Ужас был тут... здесь висел
Вдоль перил, как мясо в бойне,
Ряд окровавленных тел.
XXVII
Здесь был центр кровавой драмы,
Совершившейся в ту ночь.
Как безумный, Дмитрий прямо
Через мост помчался прочь.
За мостом у поворота
Были крик, пальба и гул."
"Вот бежал, спасаясь, кто-то,
Вот он с берега спрыгнул...
Рослый турок в красной феске
Вслед за ним нырнул в Босфор!..
И в воде, в борьбе и плеске,
Завязался страшный спор.
Оба прятались в пучину,
Появлялись вновь вдвоем...
Турок всплыл и армянину
Голову отсек ножом.
XXVIII
Всюду турки и apмяне,
Всюду кровь, неравный бой.
Дмитрий видел, как в тумане,
Смерть священника. Толпой
Окруженный, на колени
Он упал, избит, чуть жив,
Точно в храме в час молений
Руки дряхлые сложив.
Турок с бранью непристойной
Старика ударом сшиб,
И под палками, спокойный,
Он, как мученик, погиб.
Армянин, носильщик жалкий,
Робко жался в стороне, --
И его убили палкой,
Мозг разбрызгав по стене.
XXIX
Вот другой... в безумье диком
Он бежал от двух солдат
И стрелял, не целясь, с криком,
Вправо, влево и назад.
В страшных воплях, в шуме рати
Смерть неслась во все концы...
Вдруг у Дмитрия в Галате
Лошадь взяли под уздцы.
-- Стой! Кто едет? -- Как в стихии
Потонув, стеснен толпой,
Дмитрий видел лица злые,
Камни, палки пред собой...
-- Чех-елдан!* - он крикнул. В феске
Подхватил Мамут: ""Алла!"".