Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
И, услышав окрик резкий,
Чернь, волнуясь, отошла.
_____________
*) ""Чех-елдан!"" - по-турецки ""Прочь с дороги!"".
XXX
В улице близ Перу свалка,
Арнауты, блеск штыков...
Раздавалась перепалка
С улицы и из домов...
В окна целились солдаты,
Отвечали в окнах им,
Крики, выстрелов раскаты,
Стоны раненых и дым.
Каждый дом здесь брали с бою.
И под пулями в огне
Дмитрий пролетел стрелою,
Наклоняясь на коне.
В Перу тихо, но в отеле
Дмитрию на громкий стук
Дверь открыли еле-еле, --
Всюду ужас был, испуг.
XXXI
Все же черни своевольства
Стихли здесь, и окон ряд
В сад английского посольства
Выходил, -- в прелестный сад.
Здесь порой под темным миртом
Дипломат целует мисс
Меж политикой и флиртом...
Розы, лавры, кипарис
Здесь цветут, востоком вея.
Но и тут царил испуг:
В эту ночь Варфоломея
Поцелуев стихнул звук.
Слышалось в ночном молчанье,
В вертограде англичан,
Лишь Иудино лобзанье,
Предававшее армян.
XXXII
Дмитрий в сад открыл окошко,
Подавив волненья бред.
В зелени вилась дорожка,
И таился лунный свет.
Занят Дмитрием в отеле
Был в три комнаты салон.
Жирандоли две горели,
Кабинет был освещен.
Отблеск света был в гостиной,
Спальная была темна, --
Лишь в трюмо аркадой длинной
Комнат даль отражена.
Дмитрий с книгой сел в качалке.
Вдалеке, в тиши ночной,
Сторожей стучали палки
В звонкий камень мостовой.
ХХХIII
Книгу Иова читая,
Дмитрий думал: ""О, блажен
Иов был! Что жизнь былая?
Бог послал ему взамен
Злых несчастий счастье снова,
И утраченных детей
Заменили для Иова
Семь прекрасных сыновей.
Награжденный вновь стадами
И верблюдов, и волов,
Умер он, насытясь днями...
Счастлив праведный Иов!
Для меня ж былое вечно,
Ряд несчастий и утрат
Не забуду я беспечно,
Их ничем не заменят!
XXXIV
Дорогих, погибших, милых
Слишком я любил, и вот,
Иовом я быть не в силах,
Счастья жизнь мне не пошлет!
Оживают сердца муки,
Встанут тени из могил
И ко мне протянут руки:
""Воротись, ты нас любил!""
Поняла ли Анна это?
Я не мог быть счастлив вновь.
В новом блеске жизни, света,
Возрождается ль любовь?
Нет прошедшему возврата,
Снов былых не воскресить,
Счастья бывшего когда-то
Счастьем вновь не заменить!
XXXV
Дмитрий опустил ресницы,
Полный горьких дум былых,
И перевернув страницы,
Снова прочитал на них:
""Люди мудрствовали сами
И неправо говорят:
Увенчаемся цветами,
Быстро вянет роз наряд!
Блага мира -- цвет весенний,
Кратко счастье юных лет...