Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Фолианты эти, томы,
Пыльных полок пестрый ряд, --
Поименно все знакомы,
В нумерации стоят!
Чужд сомненья и тревоги
Он, не мучимый тоской,
Алфавиты, каталоги
Составлял своей рукой.
ХII
Он ходил по букинистам,
Собирал, переплетал,
Пятнышко на томе чистом
Нарушало идеал!
Труд ученый был с романом
В шкафе этом, в шкафе том...
Став прямым библиоманом,
Он копил за томом том:
Книги старые, новинки,
Словарей толстейших свод
И парижские картинки,
Том пикантный, нравов плод.
Этих книг на пользу ближних
Не давал он, жадный к ним
И своих сокровищ книжных
Стал он Рыцарем Скупым.
ХII
Он, узнав жены интрижку
Огорчен был и убит,
Будто вдруг утратил книжку,
Весь нарушив алфавит.
Да, соперницею Нины
Библиотека была,
Друг профессора единый,
Обожаема, мила.
С нею он делил досуги,
Этажерок, полок ряд
Был мучителем прислуги,
Домочадцев сущий ад.
Позабыв о солнце, свете,
Полки книгами убрав,
Жил профессор в кабинете,
Точно заперт в книжный шкаф.
XIV
Все же тучкою одною
Омрачался горизонт:
В счастье с редкою женою
Ждал профессора афронт:
Не было любви презентов,
Деток, крошечных бебе,
Граждан будущих, студентов
И опоры в злой судьбе.
Он помочь не мог изъяну,
Он вотще богов просил,
К чудотворному Нарзану
Прибегал в упадке сил.
Это было злым ударом
Для супружеской четы.
Нины смех встречал недаром
Платонизм его мечты.
XV
Вопреки судеб закону,
Коих он не мог постичь,
Слепо в Нину, как в мадонну,
Верил бедный Петр Ильич.
Ни опасности, ни риска
Он не видел в жизни с ней,
И, когда бы не записка,
Был бы счастлив Гименей.
""Меж семью-восьмью часами...
Дом такой-то, быть одним...
Убедитесь лично сами...""
О, фатальный аноним!
Адрес, справки аккуратность,
Сцена встречи и скандал!
-- Ах, какая неприятность!
Он в постели рассуждал.
XVI
Но минута, и в бессвязном
Он забылся полусне,
Предан грезам безобразным.
Снилось, будто на стене
Рога два, что там висели
Неизвестно для чего,"
"Были точно, в самом деле,
Не оленьи, а его.
Сняв со лба, рога кривые
Он повесил на места --
Так вот челюсти вставные
На ночь вынут изо рта.
Сон его был вероятным,
Ощущал на лбу он зуд,
Находя пренеприятным,
Что рога немного трут.
ХVII
Фальшь в рогах вредна едва ли!
Бредил он, -- ведь жизнь долга:
Расшатались и упали
Прежние мои рога.
Я искусственных взял пару...
Где, бишь, их я заказал? --
И, меняя грезы чару,
Видел он дантистки зал...
И дантистка эта -- Нина... -
Говорит... он в страхе нем...