Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Благородные турниры!
Благородная игра!
Нам иголками рапиры
Заменить давно пора.
В них ни смысла нет, ни цели,-
Буффонада и скандал!
Но иначе о дуэли
Остолопов рассуждал.
VII
По примеру Менелая,
Что разрушил Илион,
Честь вернуть себе желая,
На дуэль решился он.
Он решил разрушить Трою
(Троей той Сварогов был),
И подобен стал герою, --
Диомед, Аякс, Ахилл!
Он один поход Троянский
На Париса замышлял,
Разъярен, как бык испанский,
Красен, точно кардинал.
""Крови, Яго!"" -- fa жестоко,
Как Таманию, взял он.
Этой нотою высокой
Вызов был -- Отелло стон.
VII
В бытность в Юрьеве студентом
Фехтовал он между дел
И ""блестящим аргументом""
В совершенстве овладел.
Культ рапир во время оно
Чтил он, знал их этикет,
И хранил от эспадрона
На щеке чуть видный след.
Вот зачем для поединка
Он оружием избрал
Две рапиры старых -- рынка
Благородный арсенал.
Но увы! -- года и книжки
Изменили стройный стан!
Тучный, с приступом одышки,
Все же был он ветеран.
VIII
В эту ночь перед дуэлью,
Как мы знаем, он не спал,
Поглощен своей постелью
Меж подушек, одеял,
Заблудясь в ней, как в пустыне
Одинокий пилигрим.
Дверь закрыта в спальню к Нине,
И супруга в ccopе с ним.
Клял профессор дней превратность:
Ах, ах, ах! Кто ждать бы мог?
Ах, какая неприятность!
Размышлял он, на бок лег,
Повернулся, но тревоги
Гнали сон блаженный прочь.
Думы, прошлого итоги, --
Он уснуть не мог всю ночь.
IX
Романическою шашней
Купидон, Сварогов, черт,
Мир нарушили домашний
И души его комфорт.
Он служил своим пенатам,
Для семьи он создан был! --
Жизнь домашнюю с халатом
По удобству он сравнил.
Но явилась вдруг помеха,
Расползались жизнь, халат,
И, шокируя, прореха
В них открылась, без заплат.
Это было неудобно:
И занятьям вред, и сну.
Ах, Амур похитил злобно
Счастье, туфлю и жену!
X
Правда, он, в сравненье с Ниной,
Стар немного, но года
Прежде не были причиной
Их размолвок никогда!
Прежде, возвратясь к обеду
И салфетку завязав,
Вел за супом он беседу,
Мирных полную забав.
Прежде, тихо сев к камину,
Говорил он без тревог,
Взяв за подбородок Нину:
""Как мы чувствуем, Нинок?""
После сытного обеда
Спать он мог... но вторгся враг,
Прельщена жена, как Леда,
И чадит его очаг!
XI
Пунктуально, методично
Прежде день свой разделив,
Как ученому прилично,
Он к занятьям был ревнив.
Библиотека большая, --
Восемнадцать тысяч книг, --
Кабинет весь украшая,
Умиляла каждый миг.