Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
""Да не бойтесь! Вы мужчина!
Ведь не больно же совсем!""
Ручки лоб ему нажали,
Давят... раз, два, три, -- и хлоп!
Нина рожки из эмали
Ловко вставила на лоб!
XVIII
-- Рожки щеткою зубною
Надо чистить, порошком,
И следить за чистотою!
С гигиеной я знаком! --
Бредил он, -- в рогах к обеду
Выйду завтра, буду мил...
Фу, нелепый сон! От бреду
Он очнулся и вскочил.
-- Нет! Традиции нахала
Уважать заставлю я!
Здесь семья! Здесь крови мало!
Имя, честь, жена моя!..
На барьер! -- И он в халате,
В туфлях, в белом колпаке
Отыскал оружье рати
И рапиру сжал в руке.
XIX
Терц и карт! И выпадая,
Раздвигая ноги врозь,
Он от края и до края
Пуховик проткнул насквозь.
Всюду сыпались удары,
Точно молнии и град.
Он пронзил тюфяк свой старый,
Одеял, подушек ряд.
""Finis!.."" Пух летел... Весь бледный
Перевел он еле дух,
В позе став весьма победной, --
Глaдиaтop и петух.
-- Петр Ильич! Пора! Готовы? --
В дверь раздался легкий стук.
И, услышав зов суровый,
Меч он выронил из рук.
XX
-- А, войдите! -- Не одеты? --
Секундант явился в дверь.
Доктор ждет вас у кареты!
Поглядите -- свет теперь! --
На окне по занавескам
Луч скользил туманно-бел...
И при слове ""доктор"" резком
Петр Ильич вдруг оробел.
Всей опасности дуэли
Раньше не предвидел он,
А теперь в глаза глядели
Кровь, и смерть, и вечный сон.
Операции опасной
Страшный вспомнил он момент:
Перед ним вставали ясно
Нож, хирург и ассистент.
XXI
Но теперь страшнее было.
Не ланцет был -- жало шпаг,
Медицинское светило
Заменял убийца, враг!
Ассистент стал секундантом,
Шла не о здоровье речь.
Вивисекторским талантом
Обладал дуэльный меч!
Петр Ильич слыхал, как в тело
Сталь впилась... боль, кровь во рту...
Бледный весь, оторопело
На кровать он сел в поту.
-- Петр Ильич! Что с вами, милый?
Секундант вскричал, взглянув:
Или изменяют силы?
Доктора, воды вам? -- Уф!
XXII
-- Да отложимте! Ну скажем,
Что больны вы? Есть предлог! --
Петр Ильич вздохнул. Куражом
Он похвастаться не мог.
Все же овладев собою,
""Долг священен!"" - он сказал
И готовиться ста к бою:
Рукомойник свой нажал,
Осмотрительно подтяжки
Пристегнул у серых брюк,
Вставил запонки рубашки
И, кряхтя, надел сюртук.
-- Я готов! - он величаво
Произнес и шляпу взял.
-- Вы совсем Онегин, право,
Хладнокровья идеал!
ХIII
-- Я сейчас! - и он в передней,
Встав на цыпочки, исчез.
Тихо в комнате соседней,
Над постелью - занавес...
Нина сон вкушает кроткий,
Дездемоны чистый сон.