Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Под ним, бывало,
Сладко в полдень отдохнуть!
Вырос он, но те же скалы,
Так же вьется горный путь.
V
Кое-где чаиров скаты,
Могаби лесистый склон...
Островерхий и мохнатый,
Нахлобучен шапкой он.
И под ним, где все знакомо,
Видит Дмитрий, точно сон,
На холме крутом два дома,
Башню в зелени, балкон...
За плетнем в тени черешен,
Кипарисов и дубов,
Вновь печален, вновь утешен,
Он узнал родной свой кров.
Дом родной! О нем забота,
Вздох тревоги, он нам мил!..
С сердцем бьющимся ворота
Дмитрий тихо отворил.
VI
Лай собак, и с криком: ""Папа!""
Мальчик к Дмитрию бежит.
-- Коля!.. фу, Барбос, прочь лапы!
Вырос как! Совсем бандит! --
И целуя, обнимая
Сына, Дмитрий с ним бежит
На крыльцо, и псарни стая
Скачет, лает и визжит.
Ласк собачьих где же мера?
Нас узнав, вертится вкруг
Пес, воспетый у Гомера,
Одиссея верный друг.
Старой Жучки он потомок.
Дмитрия встречает с ним
Хор прислуг и экономок
И татарин Ибрагим.
VII
-- Что же, Коля, все здоровы?
-- Шарик, папа, околел!
В рубашонке кумачовой
Мальчик бледен был, не смел,
И, взглянув на головенку,
Дмитрий еле узнавал:
Сын острижен под гребенку,
Как солдат, и выше стал.
Все по-прежнему в столовой:
Лампа, мерный стук часов,
Угол печки изразцовой, --
Лишь поблек дивана штоф.
В зеркало в знакомой раме
Дмитрий смотрит, сев на стул.
""Да, я стал старей... с годами!"" -
Он подумал и вздохнул.
VIII
-- Где же Пенелопа наша?..
Мама где? - он вслух спросил.
-- Мама в кухне. -- Черти! Даша! --
Женский голос разносил.
И подобна Немезидам,
С папироскою в зубах,
В дверь вошла с суровым видом
Мать-хозяйка впопыхах.
-- Здравствуйте, Людмила Львовна!"
"-- Дмитрий Павлович! Вы тут?
Очень рада! - хладнокровно
Муж с женою руки жмут.
Дама с трепаной прической
И бальзаковских так лет,
В старой блузе, с грудью плоской, --
Вот жены его портрет.
IX
Линия метаморфозы
С нами злобный рок творит:
Щеки блекнут, вянут розы,
И проходит аппетит.
Дмитрий помнил, как в тумане,
Милый образ прежних дней:
В бусах, в алом сарафане
Девушку, любви нежней.
Семьи ландышей душистых,
Отраженный в речке бор,
И в орешниках тенистых
Страсти тайный наговор:
Чары -- счастье молодое,
Колдовство -- любви слова,
В поцелуе -- зелье злое,
Приворотная трава!
X
В сельской церкви стройно пели,
Совершали торжество...
Эта дама... -- неужели
И теперь жена его?
Есть забавная игрушка,
Кукла детская, фантош, --
То красотка, то старушка,
Как ее перевернешь.