В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
Радовало одно – девушки были активны на своих страничках, а значит, живы. А вот поводов для печали было гораздо больше. Гадай теперь, как их документы возникли в нашем городе, почему оказались в руках Алины, и причастны ли эти девушки каким-либо образом к ее смерти.
Я листала и листала записи и фотографии девушек. Увлеклась настолько, что чуть не забыла про встречу с Забелиным. За десять минут до назначенного времени покинула офис и припустила к машине, ловко перепрыгнув большую лужу.
Дождь стих, но еще накрапывал, когда я припарковалась у офиса Забелина.
– Полиночка, рад видеть, – расплылся в улыбке Михалыч. – Не часто ты теперь нас балуешь визитами.
– Дела, – развела я руками. – К тому же Валерий Константинович теперь в надежных руках.
– Что верно, то верно, – согласился мужчина. – Наташенька – просто чудо.
Забелин, махнув охраннику рукой, лихо развернулся на инвалидном кресле и направился к своей машине.
– Где она, кстати? – задала я ему вопрос о сиделке.
Тут же раздался ее голос:
– Валерий Константинович, постойте."
"Наташа что есть мочи бежала к нему от выхода из здания. Без верхней одежды, в футболке с коротким рукавом. Забелин чертыхнулся, но все же замер возле открытой водительской двери своего «Мерседеса», специально купленного под его теперешние возможности.
Он давно приспособился управляться и сам – садиться за руль, складывать кресло и помещать его в салон.
Мы простились с Наташей, и я села в салон. Моя кожаная куртка успела промокнуть, я поежилась, а Забелин заботливо прибавил градусов на печке.
На входе гостей встречала высокая брюнетка в обтягивающем платье и на пятнадцатисантиметровой шпильке. Она поприветствовала нас голливудской улыбкой, особое внимание уделив Валерке, и проводила к столику. Забелин явно заранее позаботился о том, чтобы сделать заказ.
На столе уже стояли закуски.
