В тени огромного древнего здания Лейнард чувствует заполненную силой воздух. Его дыхание медленное и равномерное, как у покоящейся в руинах Марины. Просыпавшись после мистического ритуала обретения илмийского тела — Тетушки, он ощущает на себе новую, но еще не полностью осознанную силу, готовящуюся выйти наружу, переродить мир вокруг....
"
"Ей хватило двух замечаний леди Изельды относительно наказания Адарлейна, несправедливого и предвзятого отношения к чудеснейшему мальчику, чтобы практически сбежать в покои Ниты, так как сюда леди Изельда даже находясь в самом плохом расположении духа и с огромнейшим желанием поскандалить, старалась лишний раз не заходить. Несмотря на то, что леди Рудана по своей натуре была борцом, она желала избежать очередного конфликта.
Справедливости ради — это бывшие покои Ниты, которые теперь занимала она, когда гостила в замке.
Удивительного в том, что леди Рудана резко реагировала не было, последние месяцы выдались крайне тяжёлыми и напряженными. Дни, когда леди боролась за жизнь студентов, вымотали ее и морально, и физически. Часто она думала о том, что ей не хватит сил удержать Ашту и была очень благодарна коллегам — деканам факультета лекарского дела других академий.
— Если ты не сильно устала, то через пару часов. Но если хочешь, можем остаться на ночь.
— Ты же знаешь, что я не люблю бывать здесь, — Рудана передернула плечами. — Замок твоего брата слишком холоден для меня.
Ответить жене ректор не успел. Их уединение прервал радостный вопль:
— Мама! Папа! — в комнату ворвалась невысокая, худенькая девушка с пышной копной темных волос.
Леди Виолия тер Даррак никак не могла устоять на месте. Она маленьким ураганом перемещалась по комнате, пока в итоге не оказалась близко к родителям, но при этом все время притопывала ножкой по полу. Просто стоять у нее не хватило терпения.
Леди Рудана глядя на возбужденную дочь нахмурилась.
— Мама, ты такая предсказуемая.
— Виолия, только не говори, что ты снова спорила на деньги! — возмутилась леди Рудана, уже предполагая, для чего ее младшенькое сокровище заявилось к родителям, когда вот уже две недели всячески их избегала.
— Мама, как я могла? На деньги, — фыркнула леди Виолия. — На деньги спорить — дурной тон.
