В тени огромного древнего здания Лейнард чувствует заполненную силой воздух. Его дыхание медленное и равномерное, как у покоящейся в руинах Марины. Просыпавшись после мистического ритуала обретения илмийского тела — Тетушки, он ощущает на себе новую, но еще не полностью осознанную силу, готовящуюся выйти наружу, переродить мир вокруг....
Однако подготовка к церемонии заранее бы выявила отсутствие рубашки. Иными словами, воровать рубашку бессмысленно.
В-третьих, леди тер Глоуддак поживилась мелкими артефактами моего создания. Иногда для большей концентрации и мысленной деятельности, я делаю подобные полезные безделушки: для освещения в темноте, мини-светильники, поисковые маячки, массажеры для рук, в частности кистей. Их нельзя назвать дорогими, скорее мелочовкой, на которую способен любой студент первой ступени обучения. Может на то и был расчет, что я не обращу внимания на пропажу таких, по сути, для меня ничего не значащих вещей?
— Лорд Лейнард, пожалуйста.
Леди выгнуло, видимо, магия хлестнула особо сильно. Сожалений по этому поводу я не испытывал. Невеста так и не поняла свою вину, ей просто хотелось прекратить действие печати.
— Вспомнила! — воскликнула она. — Я вспо-о-омнила.
Девушка натурально провыла и залилась слезами.
— Я не смогу отдать… Никак…
Я промолчал, ожидая продолжения.
Она снова дернулась от действия печати запрета.
— Я же его давно съела, — будто огрызаясь на печать, заявила она. — Как я могу отдать?
Я ничего не мог поделать со своим воображением тут же представив каким образом леди может вернуть украденное и съеденное. Даже два варианта и больше сдерживаться не смог, рассмеялся.
Сириус тоже посмеивался, вторя моим мыслям, подсовывая не самые приличные и малоприятные образы.
— Сириус, это уже не смешно, а отвратительно.
— Извини, не удержался.
— Что именно вы съели? — обратился уже к леди Аэлье, которая молча глотала слезы.
— П-печенье…
Надо же, я думал коробка просто не дошла ко мне, а точнее ее забрал отец и не признается, потому что в тот раз ему не досталось из-за ссоры с леди Руданой.
Тетушка иногда, а если честно, то очень редко баловала выпечкой. Но когда это происходило, заветные коробочки получали все члены семьи.
Выходит, я зря обвинял отца в том, что он забрал причитающееся мне лакомство.
— Я разрешаю вам не возвращать съеденное печенье, — произнес я и отметил, что больше леди Аэлья действительно ничего не брала.
Ее тело перестало дрожать. А сама она облегченно выдохнула, что означало прекращение воздействия магии печати запрета.
