Она двигается среди ящиков и кучек холода в темной одежде, пистолет наизготове. Воздух наполнен выстрелами — двенадцать раз, полная обойма. За несколько минут она убивает десять человек, ни разу не перезаряжая оружие. Последней жертвой становится мистер Калверн, который пытается бежать, но она точно прицельно выстрелила в его голову....
- Кроме того, ему стоит научиться уважать Спектров как правую руку Совета, - заметил я, а затем, когда мне в голову пришла еще одна мысль, спросил: - Ты поэтому не стала спорить с ним на глазах у Совета? Чтобы у них создалось впечатление, что он понимает, что произошедшее сегодня никоим образом не затрагивает его? – Шепард кивнула в ответ; ее губы, пересеченные шрамом, – полоской светлой неровной кожи от носа до подбородка – все еще оставались недовольно скривленными.
- Так что он может перестать вести себя, будто случившееся каким-то образом означает, что он чего-то заслуживает, - произнесла она мягко, - и начать зарабатывать это право.
Я поразился тому, насколько точно она улавливала суть происходящего. Большинство оперативников спецназа проявляли способности в области тактики и с легкостью находили бреши в обороне противника, но помимо этого не могли поддержать беседу ни на какую другую тему. Не знаю, почему я ожидал, что и она окажется такой же, ведь все в ней, начиная с ее внешности и заканчивая ее позицией и званием единственного Спектра человечества, должно было дать мне понять, что она превосходила остальных более чем в одной области.
Кроме того, Джена была привлекательной в какой-то странной, пронзительной манере. Ее лицо было угловатым с высокими острыми скулами и кошачьими глазами, однако ее вечно нахмуренные в раздражении или концентрации брови не позволяли разглядеть их как следует. Ко всему прочему, коммандер Шепард являла собой воплощение слова «устрашение», хотя обычно меня не так просто запугать.
Джена оказалась более приятным человеком, чем я предполагал, а учитывая ее нетерпеливость и вечную занятость, было чертовски приятно осознавать тот факт, что она все же находила время, чтобы поговорить со мной. И… ладно, и она обладала лицом, на которое хотелось смотреть. Эпитет «хорошенькая» подходил для девочек вроде Уильямс, но Шепард напоминала мне ураган или грозу – прекрасную, мрачную и опасную. Она не была похожа ни на кого из моих знакомых.
