И Бог тоже мог это видеть.
С гневным воплем его брат поднял над головой две каменные скрижали и отбросил от себя с силой и яростью. Аарон мгновенно отпрянул, испугавшись, что Господь даст Моисею силу размозжить ему голову этими тяжелыми пластинами из камня. Но скрижали упали на землю и разлетелись вдребезги, осыпав Аарона осколками камня и облаком пыли. Потрясенный потерей, он закрыл лицо руками.
Люди разбегались, началась паника и неразбериха. Одни заметались в страхе, другие застыли в замешательстве, гудели голоса, раздавались крики. Некоторые были слишком пьяны или так увлечены пиршеством, что не слышали и не замечали Божьего пророка. У кого-то даже хватило наглости выкрикивать Моисею слова приветствия и приглашать разделить всеобщий праздник.
Аарон скрылся в толпе, надеясь спрятаться от стыда за спинами людей, надеясь, что Моисей на время забудет о нем и не сделает его позор всеобщим достоянием.
Вождь прошел прямо через толпу и остановился перед золотым тельцом.
— Сожги его! — Иисус Навин схватил идола и бросил на землю. — Расплавь его, разотри золото в пыль и развей над водой. И пусть они пьют ее!
Моисей направился к Аарону, и народ расступился, как воды Красного моря. Аарону потребовалась вся его храбрость, чтобы не броситься наутек. Однажды его брат в гневе убил египтянина и закопал тело в песке. Что, если он поднимет руку и на него? Он заметил, как пальцы Моисея побелели, крепко сжимая пастуший посох.
— Что сделали тебе эти люди? — требовал ответа Моисей. — Как им удалось заставить тебя ввести их в такой грех?
— Пожалуйста, успокойся, — ответил Аарон. — Ты же сам знаешь этих людей, какой это нечестивый народ. Они сказали мне: «Сделай нам богов, чтобы они вели нас. Что-то случилось с этим человеком Моисеем, который вывел нас из Египта». Никто не знал, что с тобой случилось. Моисей, прошло сорок дней! Я не знал, жив ты или мертв! Чего ты от меня ждал?
Глаза брата засверкали гневом.
— Ты обвиняешь меня?
Аарон подавленно ответил:
— Нет, Моисей, я не знал, что делать, поэтому сказал им: «Принесите мне свои золотые серьги». А когда они принесли, я бросил все это в огонь, и так появился этот телец!
Он чувствовал, как жар приливает к щекам, и ему оставалось только надеяться, что борода скроет предательскую краску лжи.
Скрыть не удалось. Ярость угасла в глазах Моисея, но от его взгляда Аарон почувствовал стыд — куда больший, чем недавно пережитый страх. Лучше бы Моисей ударил его посохом. Аарон склонил голову.
