Среди этой зловонной массы, словно башни покоренной крепости, возвышались батареей пустые бутылки.
— Кто хозяин дома? — деловито спросил Николай.
Лысый мужик в засаленной майке и широких цветастых трусах сумел поднять голову.
— Выпить нету? — то ли просительно, то ли констатируя печальный факт, промямлил он.
— Котя где? — гаркнул Святой в самое ухо пьянчужке.
— Придет скоро! — на последнем издыхании ответил тот и рухнул физиономией прямо в смердящее озеро.
Засада получилась удачной. Молодчик из банды Савла угодил в расставленный капкан. Он не сопротивлялся, когда Серегин тащил его за ворот куртки к Святому, и не кричал, когда его били. Но, когда спросили адрес главаря, он взвыл:
— Не скажу! Савел убьет меня! Он конченый, у него мозги от наркоты поехали.
Пришлось прибегнуть к более радикальным методам.
Правило первое, усвоенное Святым за годы службы в спецназе, гласило: «Чтобы добиться нужных сведений от пленного врага, необходимо наглядно продемонстрировать, что его ожидает, если он будет молчать или лгать».
Из кухни привели упирающегося алкаша в трусах, который, как удалось выяснить, был отцом Коти. На голову ему нахлобучили полиэтиленовый прозрачный пакет. У шеи пакет стянули шарфом, найденным в шкафу. Через две минуты лицо пьянчуги стало фиолетовым, а глаза вылезли из орбит.
Святой снял орудие пытки и повернул голову папаши в сторону сынка.
— Смотри внимательно, щенок! — мрачно произнес он.
Тугая рвотная струя вырвалась изо рта подопытной жертвы на выгоревший от солнца ковер. Сознание у хозяина берлоги прояснилось под воздействием простой, но эффективной пытки. Папаша подтянул сползшие с обвислого брюха трусы и трясущимися губами с подступающей к горлу новой волной рвоты просипел:
— Скажи им, сынок! Все скажи!
Глотка хозяина забулькала как сливной бачок.
— В сортир, батяня! Понадобишься — пригласим! — скомандовал Николай из импровизированной камеры пыток.
— Теперь слушай сюда! — Он обеими руками потер пластиковый пакет, зашумевший, словно хвост гремучей змеи. — Не выведешь на Савла — легкие по кусочкам выхаркаешь.
Если живой еще будешь, я тебя головой в разогретую духовку суну и держать там буду, пока рожа до хрустящей корочки не запечется!
Угрозу Серегин подкрепил пощечиной.
Сивел был далеко, а пластиковый мешок в руках беспощадных незнакомцев близко. Юный рокер раскололся:
— На старом кладбище сегодня Савел тусуется. Черную мессу справлять будем. Он дома редко ночует, со стариками своими поругался. По хазам у приятелей кантуется.