Некоторое время мы ели молча. Ария едва притронулась к еде и не выпила ни капли вина. Ее руки дрожали, когда она держала вилку.
Я не позволю ей манипулировать мной, заставляя чувствовать себя виноватой.
Вскоре после ужина я извинилась и, спотыкаясь, пошла в одну из гостевых ванных комнат, где меня вырвало. Ромеро присоединился ко мне через несколько минут. Я стояла на коленях на полу, положив руки на закрытую крышку унитаза и прижавшись к ней щекой.
Ромеро присел рядом со мной на корточки и тихо сказал.
— Он подумает, что я хочу использовать беременность как способ вернуть его. Я не буду этого делать. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне из за любви, Ромеро.
Мой голос сорвался, и на глаза навернулись слезы.
Ромеро молча смотрел на меня. На этот раз он не сказал мне, что Лука придет в себя. Он выпрямился и протянул руку. Я позволила ему поднять меня на ноги, вымыть руки и прополоскать рот.
Высоко подняв голову, я вернулась в гостиную и столовую, но обнаружила только Лили и Джианну, тесно прижавшихся друг к другу на диване.
— Они пошли в гостиную выпить виски, — пробормотала Джианна.
— О, — тихо сказала я.
Несмотря на усталость, я оставалась в гостиной как можно дольше, надеясь, что Лука присоединится к нам, но он этого не сделал. Я не знала, сколько времени прошло, когда услышала скрип двери. Обернувшись, я увидела высокую фигуру Луки, и в моей груди вспыхнула надежда.
— Лука? — прошептала я.
Он ничего не сказал, и я включила свет. Прежде чем повернуться, чтобы уйти, он порылся в ящиках и вытащил спортивные штаны.
— Ты не останешься? — спросила я, ненавидя свой дрожащий голос.
Плечи под рубашкой напряглись. Не оборачиваясь, он заговорил твердым голосом:
— Нет. Но я могу трахнуть тебя, если ты этого хочешь?
У меня перехватило дыхание.
Не сказав больше ни слова, он ушел, и через мгновение я дрожащими пальцами выключила свет.
В следующий раз он заговорил со мной за завтраком на следующее утро, чтобы сообщить, что мы должны вместе присутствовать на вечеринке сенатора Паркера на Сильвестр. После этого он вернулся в Нью-Йорк.
— Сделай мне одолжение, не уходи, — взмолилась Джианна. Мы искали новые платья для вечеринки около двух часов, и моя тошнота становилась все хуже. Я знала, что Джианна и Лили волнуются, но не могла им сказать. Лука должен был узнать первым, но как это могло случиться?
Я просмотрела выставку платьев.
— Если Лука пойдет один, возникнут вопросы.
Я оглянулась через плечо на сестру. Что-то в ее голосе встревожило меня.
