К черту их всех, — прошептала она.
И я была полна решимости последовать ее совету, но тут Лука повернул голову и посмотрел прямо на меня, и мой мир рухнул. В эти недели отчаяния были короткие моменты надежды, то ли потому, что я пыталась убедить себя, что смогу жить без Луки, то ли потому, что мне удалось убедить себя, что он придет.
Теперь, когда его жесткие серые глаза смотрели на меня, как и на всех остальных, с холодным изучением и без намека на теплоту, обе надежды обратились в пыль.
— Ты не испортишь это Рождество для всех нас? — спросил Маттео. Как будто его отношения с Джианной шли хорошо последние несколько недель. Он был моей тенью в Нью-Йорке, и Джианна отказалась ехать с ним. Они едва были вежливы друг с другом.
— Не волнуйся. Ария моя жена на бумаге, но это все.
Я заглушил свои гребаные эмоции за последние три недели, и у меня не было абсолютно никакого намерения менять это. У меня были более важные вещи, о которых я должен был волноваться, например, взять Данте и снаряжение с собой. Это было не то, с чем я мог справиться за несколько недель или месяцев, и, конечно, не до тех пор, пока мои действия все еще подпитывались яростью. Мне нужно было составить план, который гарантировал бы наш успех раз и навсегда.
Движение возле двери привлекло мое внимание, и я повернул голову в ее сторону, и кувалда эмоций обрушилась на меня.
Ария, стройная и грациозная, с длинными светлыми волосами, стояла между сестрами. Мои глаза задержались на темных синяках под ее глазами, на заостренных скулах, на платье, свисавшем с ее тела. Чувство вины обрушилось на меня, но я подавил его. У меня не было причин быть виноватым. Это она предала меня.
— Только на бумаге, вот и все, — пробормотал Маттео.
Я оторвал взгляд от Арии, собираясь с духом. Я подошел к обеденному столу и занял свое обычное место. Маттео сел напротив, глядя на меня так, словно я вот-вот потеряю голову. Если он в ближайшее время не прекратит я потеряю над ним контроль.
После секундного колебания Ария опустилась рядом со мной, и ее сладкий цветочный аромат залил мой нос.
Она не прикоснулась ко мне, и я тоже не потянулся к ней.
Джианна сидела напротив меня с выражением полнейшей ненависти на лице. Я уставился на нее в ответ, придавая ей всю силу моего хмурого взгляда Капо, и в конце концов она отвернулась. С меня хватит терпимости. Я был Капо и вел себя как Капо.
Когда Ромеро и Лили тоже заняли свои места, вошла Марианна с нашей едой. Она поджала губы, но ничего не сказала.
