— Я убью его, если он будет обращаться с тобой как с дерьмом. Клянусь. Я собираюсь воткнуть один из ножей Маттео в его гребаное жестокое сердце.
— Джианна, — предупредила я. — Это я действовала у него за спиной.
— Ты навещала нашего младшего брата. Лука изменял тебе с Грейс только потому, что ты не хотела делать то, что он хочет, и он не сказал тебе, когда Маттео попросил у нашего отца разрешения жениться на мне. Держу пари, он лгал тебе о вещах, о которых мы не знаем, но только потому, что ты не слушаешься его, как послушная собака, он чувствует себя преданным. Глупая гордость мужчин.
Я хотела бы, чтобы это была только гордость, сдерживающая Луку, но я знала, что это было больше, это было темнее и сильнее.
Лили постучала и просунула голову в дверь.
— Ужин готов. Марианна говорит, что мы можем присесть.
— Он здесь? — спросила я, ненавидя себя за срывающийся голос.
Лицо Лили смягчилось.
— Да, они с Маттео приехали пятнадцать минут назад. Они внизу с Ромеро.
Джианна посмотрела на свое отражение в зеркале. Она тоже почти не видела Маттео, потому что предпочитала оставаться со мной, все еще злясь на него, пока он был с Лукой в Нью-Йорке.
Я выпрямилась, надеясь, что смогу держать себя в руках. Беременность превратила меня в эмоциональный бардак.
Джианна сжала мою руку и не отпускала.
— Брось, Ария. У тебя есть мы. Ничто этого не изменит. У них есть семья и клятва крови, но мы сестры, мы кровь, и мы будем рядом с тобой до конца всех дней.
Лили с решительной улыбкой взяла меня за другую руку.
— Если ты не выносишь его присутствия, мы уйдем. Мы можем поужинать на кухне. Только мы трое.
Я боролась со слезами.
— Не плачь, — приказала Джианна. — Он подумает, что это из-за него. Не давай ему такой силы.
Но он имел власть над моим сердцем, и я ничего не могла с этим поделать. Я подавила желание прикоснуться к животу, доказательство потерянной любви.
Я сглотнула и кивнула.
Мы вышли из комнаты в коридор и направились к лестнице. Потом я услышала его глубокий голос, и только руки сестер заставили меня двигаться. Хватка Джианны на моей руке стала сокрушительной, когда мы спускались по лестнице, ближе к его голосу. Мы вошли в столовую, и мой взгляд остановился на Луке, который стоял рядом с Маттео и Ромеро, выглядя спокойным. Никаких признаков того, что последние три недели повлияли на него. Сможет ли он так жить дальше? Мог ли он так легко отключить свою любовь?
Лили сжала мою руку, и Джианна напряглась.
— Да пошел он, Ария.
