Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
– Ну все, теперь можно идти, коньки сдал, – с чувством облегчения вернулся Шишов.
– Сеня… я знаю, кто третий… – вдруг ни с того ни с сего проговорила Кукуева.
Сирена Романовна с жалостью поглядела на дочь и постаралась успокоить своего бывшего ученика:
– Сенечка, у нее в последнее время, вероятно, давление скачет… Во всяком случае, в роду у нас сумасшедших не было.
Но Шишов прекрасно понял напарницу. Он засуетился, схватил бывшую учительницу под локоток и чуть не силком поволок в машину.
– Пойдемте, Сирена Романовна, пойдемте, я знаю, как это лечится…
– Ах, проказник! – воскликнула дама, которая висела на его руке, едва успевая перебирать ножками, но одновременно пытаясь кокетничать.
– Серафима! Тебя тоже надо волоком тащить? – рявкнул плененный думой Шишов.
Не прошло и часа, как Сима уже расставляла у себя на столе тарелки со щами. Матушка была благополучно доставлена в свою квартиру, и Кукуева с Шишовым могли говорить, не опасаясь посторонних ушей."
"– Смотри, – обжигаясь горячими щами, говорила Серафима. – Жила-была Милочка. И все знали, что она нежно дружит с Костеренко. Девчонка хоть и не блистала красотой, однако ж была молода, свежа и не замужем. А что собой представлял Анатолий? Весьма потрепанный жизнью мужик. Причем я сама видела: ни красотой, ни одеянием похвастаться он тоже не мог, этого у него и в молодости не было.
– Ну и что? Что из этого? – торопил Шишов.
– А то. Мне кажется, что мать Милочки винила в смерти своей дочери Костеренко. Если совсем честно, то… Видишь ли, я раньше думала, что у Костеренко нет автомобиля, поэтому… в общем, я не…
Шишов с шумом хлебал щи и щедро угощал себя хлебом с маслом.
– Да ты говори, говори. Хотя я понял: ты теперь думаешь, а не сам ли Толик и прикончил надоевшую любовницу, так?
– Ну да, – кивнула Серафима.
