Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
– И возможно, мама девушки так же думала. И еще неизвестно, как она себя вела. Может быть, именно она помогла Анатолию на тот свет убраться…
Серафима видела, что Шишову снова не нравится ее версия, и стала говорить еще азартнее:
– Да ты посмотри: убили-то Костеренко чисто по-женски! То есть не застрелили, не ножом саданули, а посто по головушке бабахнули. Я думаю, его сначала с ног сбили, а потом просто добили поленом. И сделать это вполне могла женщина не первой молодости. Справилась бы…
Шишов отложил ложку.
– И что? Теперь будем мать Милочки караулить?
Серафима в задумчивости стала убирать посуду. Шишов, в сущности, и еще не прочь был бы перекусить, но Сима с такой сосредоточенностью мыла посуду, что он только хмуро пялился в ее спину.
– Я думаю, – повернулась к нему Серафима, – надо просто с ней поговорить. И в разговоре выяснить, где она находилась – ее Натальей зовут – в момент гибели Костеренко.
– А потом проверить алиби, да? – Шишов с довольным видом шлепнул о стол сразу обеими руками.
Серафима налила еще тарелку.
Выкушав еще щец, Шишов вскочил, поправил на брюках стрелочки и задержался у зеркала.
– Ты скоро? – поторопил он Серафиму, старательно укладывая на пробор негустую шевелюру. – Мы ночью, что ли, в гости пойдем?
Серафима уже стояла рядом, как верный конь, – в полной боевой готовности.
– Все, едем! – оценил себя в последний раз Сеня и выскочил в подъезд.
Они уже подъехали к нужному дому, а Серафима выходить не спешила.
– Ты чего, Кукуева? – толкнул ее в бок коллега. – Уснула?
– Понимаешь… – задумчиво скривилась Сима. – Я, конечно, уже приехала и спать здесь с тобой не собираюсь, но… Надо же что-то говорить, черт возьми! Вот как ты придешь, постучишь и скажешь… Что ты скажешь?
Шишов только на минутку задумался и тут же выдал:
– Скажу, что я бывший друг Милочки.
– Да что ж у этой Милочки, получается, не сердце, а дом престарелых? – всплеснула руками Сима. – Не пойдет, другое надо.
Сеня в бешенстве закрутил зрачками.
– Ну, Кукуева! Ну, знаешь… Дом престарелых? – И он выскочил из машины.
