В триста пятьдесят лет назад, дочь бросилась в глаза мамой — "Помолчи, Катарина!" — искренний детский крик прервал шум. Мама сбивалась с ног от хлопот, выбегая из дома наскоро одетая, пытаясь укрыть документы в непривычно ловких движениях. Ее мир окутался дымкой древних тайн и загадочных сил....
Вы ошиблись! — выкрикнула, совсем потеряв контроль над эмоциями.
— Я не ошибаюсь! — закричал в ответ от бессилия. — Чувствуешь? — подался вперед, стул с грохотом упал. Склонился над девушкой и приложил ее ладонь к груди. — Чувствуешь, как бьется сердце? — переспросил требовательно, вжимая девичью ладошку.
— Нет. Я только чувствую ваше дыхание, — мужская грудь ходила ходуном. То взмывая, то опадая.
— А я не должен дышать! По твоему вампиры дышат? Семнадцать веков не дышал, а сейчас вдруг надумал, — сжимал тонкие пальчики.
— Мне больно, — Эля вырвала ладошку и с обидой, растерла пальчики и совсем по-детски, подула на них.
— Я… Какая ты хрупкая, — произнес, словно откровение. — Говори мне, если я делаю что-то не так. Я не все понимаю… в людях, — признание звучало чужеродно из уст Александра. Признаваться в своих слабостях, оказалось трудно.
— Очень холодно, — сразу же созналась, сжавшись сильнее.
Вампир окинул взглядом комнату, ища что-то глазами.
Иллюминация большого города проникала в окна и рассеивала мрак, придавая четкость очертаниям крупных предметов.
Тихий щелчок, девушка прищурила глаза, ослепленная множеством ярких светильников, спускающихся с потолка на шнурах разной длины.
Неужели догадался, что человеку во мраке некомфортно?!
Плечи накрыл вязаный плед.
— Спасибо, — с особой тщательностью сооружала кокон вокруг себя, подтянув пальчики ног, подоткнула плед и обратила взгляд на Александра.
Он сидел на прежнем месте, подняв упавший стул.
— Что дальше? Я останусь здесь, навсегда? — все еще по одной, слезы скатывались и оставляли влажные дорожки на лихорадочно алеющих щеках.
Перспектива имела четкий силуэт в голове девушки. Чуть меньше года назад она наблюдала за схожими событиями. И только сейчас осознала, что не понимала Лилю даже на сотую долю. Страх и безысходность, завладели разумом, пожирая здравые мысли и подкидывая жуткие картины. — Вы захотите ребенка? Конечно, захотите, — произнесла обреченно.
Как же было легко воспринимать то, что происходило с Лилей со стороны. Легко, когда знаешь свою семью, смеешься над беспочвенными страхами, и тяжело принять, оказавшись во власти абсолютно чужого человека.
— Важно, — спокойно согласился, — но, не сейчас.
Разговор зашел в тупик. Эля боялась спрашивать что-то еще. И боялась не самого вампира, а тех ответов, которые он мог дать на вопросы.
