В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
– У нее не было с собой полного набора обследований, пришлось проводить здесь. Хотя обычно анализы и УЗИ мы делаем одним днем, но у нее, помнится, анализ крови был плохим. Я рекомендовал ей задержаться. К тому же первая беременность, довольно юный возраст… Вот, здесь указано – восемнадцать лет.
– А в какой палате она лежала?
Малышев заглянул в бумаги и полистал их.
– В восьмой, – сообщил он. – У вас все?
Гуров ответил не сразу. Ему не хотелось уходить со столь скудной информацией, что он раздобыл в клинике «Медэксперт».
– Пока все, – сказал Гуров и, попрощавшись с обоими врачами, вышел на крыльцо.
Две религиозные женщины, которых он мысленно окрестил «монахинями», проводили его любопытным взглядом, но Гуров молча прошел мимо, тем более что навстречу шла еще одна женщина, и одна из «монашек» тут же бросилась к ней с набором стандартных увещеваний.
Лев вышел за ворота и, посмотрев на часы, решил все же направиться в госпиталь МВД и навестить Орлова.
К Орлову его не пустили, заявив, что он находится в реанимации. Поспорив пару минут и получив категорический отпор, Гуров махнул рукой и осведомился о его перспективах.
– Ему проводится лечение в соответствии с поставленным диагнозом, – последовала сухая формулировка от вышедшей к нему в холл женщины-врача.
– А какой диагноз?
– Молодой человек! – строго сказала врач. – Это вопрос явно не в вашей компетенции! Кажется, судя по вашему удостоверению, вы работаете не в медицинской сфере?
Женщине было уже за шестьдесят, и она считала себя вправе обращаться к полковнику «молодой человек».
Гуров убрал удостоверение, которое держал наготове и которое не произвело на врача ожидаемого впечатления.
– Простите, я достал документ только для того, чтобы вы поняли, что мы с Петром Николаевичем коллеги, – пояснил он. – И еще друзья. И меня очень волнует его самочувствие.
– Инфаркта, к счастью, нет, – смягчилась женщина. – Но его может спровоцировать любое волнение. Поэтому я и запрещаю любые визиты. Любые! – подчеркнула она. – Я даже жену к нему не пустила.
