В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
Это еще раз подтверждает мою версию о том, что они познакомились в клинике.
– Так, познакомились, и что? Зачем она ей звонила?"
"– Вот и я думаю над этим… Подобные больничные знакомства редко имеют продолжение. Обычно они заканчиваются сразу же после выписки. И это объяснимо: никому не приятны воспоминания, связанные с больницей, люди подсознательно стремятся отгородиться от них и вычеркнуть из жизни тех, с кем соприкасался в тот период. Дружбой подобные знакомства обычно не заканчиваются. Люди обмениваются телефонами, договариваются созвониться, но, как правило, не звонят никогда и вскоре удаляют ненужный номер.
– Может быть, хотела поинтересоваться судьбой ребенка? Она же уговаривала Ксению его оставить.
– И это тоже странно. Уговаривала Ксению, сама же прервала беременность.
– А что Козлов говорит? Показаний к этому не было?
– Козлов все скажет не раньше завтрашнего утра. Врачи из клиники «Медэксперт» не говорили о том, что Вике необходимо было прерывать беременность.
– Слушай, мне этот Стасик говорил, что Вика была ужасной болтушкой, к тому же любопытной, даже навязчивой.
– Вот и я о том же думаю, – кивнул Гуров. – Она что-то выпытала, причем такое, что представляло интерес и для нее…
– Но что «такого» могло быть в жизни недавно приехавшей из провинции девушки? – пожал плечами Крячко. – Скромной отличницы, которая занималась в Москве только работой? Ты посмотри на контакты в ее телефоне, их же – раз-два, и обчелся! А Вика по сравнению с ней просто оторва!
– Не знаю, Стас… Не знаю, – медленно повторил Гуров.
