В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
Легко взбежав по скрипучим ступеням, он открыл дверь и через большой тамбур попал в типичную деревенскую библиотеку, какими он их помнил еще со времен своей лейтенантской молодости.
– Это вы? – раздался вдруг за спиной чуть взволнованный женский голос. – Вы ко мне?
Гуров повернулся и увидел Веронику Андреевну в светло-синем халате, выходившую из-за стеллажей с несколькими книжками, прижатыми к груди.
– Здравствуйте, Вероника Андреевна! Как вы тут поживаете?
– Как видите, – грустно улыбнулась женщина, – запустение во всем.
– И библиотеку до сих пор не закрыли? – удивился Гуров. – Памятник вашему начальству надо поставить, что они ее еще держат на балансе. Подозреваю, что в основном это ваша личная заслуга.
– А у меня корыстная цель! Где я буду тут еще работать, если закроют библиотеку? Да что же это я… проходите, Лев Иванович! Сейчас я вас чаем угощу, а то на улице сегодня холодновато.
– Буду только рад, – согласился Гуров.
Вероника Андреевна усадила гостя в глубокое старое кресло за стойкой возле своего рабочего стола. Журнальный столик был накрыт красивой вязаной салфеткой. Из шкафчика появился вполне современный электрический чайник, оттуда же были извлечены два симпатичных бокальчика, вазочки с печеньем и с сахаром.
– Хорошо тут у вас, – осматриваясь по сторонам, тихо сказал он. – Знаете, как в детстве. У нас тоже была библиотека с читальным залом.
– Вы романтик, – улыбнулась женщина, усаживаясь напротив и разливая чай по бокалам, – и добрый человек, раз умеете ощутить эту ауру книжного мира. Вы любите читать? Кто ваш любимый автор? Наверное, Конан Дойл?
– Нет, не угадали, – покачал головой Лев.
– Полицейский? – не то удивилась, не то обрадовалась Вероника Андреевна. – Я чувствовала, что вы в душе хороший психолог. Помните, что вы сказали, когда подали мне руку на ступеньках?
– Я? – замялся Гуров. Он абсолютно не помнил, что тогда брякнул.
