Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
– Отмыл, накормил, в дом свой пустил…
Я утвердилась в своем предположении. Назвать дом Киры помойкой, а нашу хрущевку – домом? Что-то не стыкуется.
– Потому что у него сердце золотое, – продолжала дама. – А пигалицы вроде тебя этим пользуются. Я тебя предупредила: убирайся по-хорошему!
– Откуда – убирайся? – осторожно уточнила я.
– Из этого дома! – рявкнула дама, тряхнув шевелюрой. – Собирай манатки и выметайся сама, или я тебе помогу!
Тут до меня стало доходить, в чем дело.
– Вы, наверное, меня за Ксюшу приняли? – предположила я.
– Ты мне лапшу не вешай, – не поверила рыжая. – Я тебе все сказала. Боишься? И правильно делаешь!
Прижатая вплотную к входной двери, я сумела изловчиться и нажать на звонок. Дама тряхнула меня в последний раз, отшвырнула от себя и посеменила к своей машине.
Дверь открыл Вадик. Я предстала перед ним – взъерошенная, злая, красная.
– Тебя какие собаки драли? – поприветствовал он меня.
– Где моя дочь?
– У Гориных вместе с Ксюхой.
– Нет, всего лишь от твоей любовницы.
– Чего?
– Меня твоя любовница сейчас чуть не придушила.
– Чего?!
Вадик сузил и без того узкие глазки и приблизил свое лицо к моему. Его гладкий лоб собрался в складочку.
– Чего, чего! – передразнила я. – Выскочила какая-то мымра из красной машины, налетела, стала орать. Она меня за Ксюшку приняла. Куда ваша охрана смотрит? Как ее вообще на территорию поселка пустили?
И тут я запнулась. Вадик, не отрываясь, смотрел на меня с непонятным выражением лица.
– Я пойду… – негромко сказала я и потянулась к дверной ручке. Но он опередил меня. Его лапища упала на ручку и повернула ее.
– Еще что она тебе рассказала?
Он снова приблизил свою яйцеобразную голову. По моей спине пробежал холодок.
– Она требовала, чтобы я сама тебя бросила. Я пыталась сказать, что она обозналась, но думаю, она не поверила.
Вадик внезапно выбросил вперед обе свои здоровенные руки, и я оказалась в западне. Его ладони были крепко прижаты к стене, а посередине торчала моя многострадальная голова."
"– Слушай сюда, Светик, – заговорил он так, как говорят гангстеры в кино.
