Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
"
"Я приготовилась к тому, что моя подруга начнет ныть еще до переезда, но ошиблась. Она не замечала трудностей пути – вчера ей позвонила Рыжая. Правда, Ксюша не знала, что она рыжая. Она называла ее «эта сумасшедшая».
– Ты бы только послушала, что она мне говорила! – вещала Ксюша. – Она мне угрожала!
– А ты что?
– Я послала ее.
– И правильно.
– Она сказала, что наведет на меня порчу!
– А ты и испугалась!
– Я же ее не знаю. Может, она способна на такое?
– Глупости.
– Как ты думаешь, Рома действительно с ней спит?
– Ну… может, раньше, до тебя?
– Я тоже так думаю.
– Ну и плюнь на нее.
Но моя подруга была под сильным впечатлением от разговора и всю дорогу возвращалась к этой теме.
Мы вышли туда, где за покосившимися заборами торчали ветхие, давно не крашенные «засыпухи» – дома, сколоченные из древесных плит, в прогал между которыми насыпаны опилки. Временное, «понарошковое» жилье, все равно что из бумаги.
Улица Заовражная колбасилась, как могла, – яма на яме, кочка на кочке.
Во дворе крайнего дома женщина развешивала белье. Белье выглядело серым, непростиранным, как и сам пейзаж.
– Вы кого ищете? – обратилась она к нам.
– А где дом девяносто один? – прокричала Ксюха.
Женщина пожала плечами.
– Скворцовы где живут? – присоединилась я.
– Скворцовы? Дядя Ваня, что ли? Да вон его домушка.
Ксюшка потянула меня за рукав. Мы пробрались по узкой, кое-как протоптанной в снегу тропинке к покосившемуся строению.
Чтобы попасть в избушку, пришлось наклониться. В темных сенях пахло прелыми тряпками и мышами. Впереди имелась еще одна дверь, обитая клеенкой. Я толкнула ее.
