Добро пожаловать в мир "Священного Любовника". Этот роман обещает не только эмоциональные переплетения между главными героями, но и глубокое исследование мистических сил, которые таит история любви. Присоединяйтесь к нам, чтобы узнать, как эти энергии могут изменить судьбу своих персонажей....
Одна маленькая ошибка, будь то неправильно написанное слово, выбивающаяся из молитвы нотка или некрасивый шов на ткани, и появляется ощущение, что тобой недовольна вся раса.
Она не смогла прекратить внезапный поток слов.
— Ты прав. Это не работает. Наша цель — служить Деве-Летописеце, но должен быть такой способ, при котором мы будем уважать и себя. — Кормия взглянула на Фьюри. — Если мы ее Избранные дети, то разве это не должно означать, что она желает для нас только лучшего? Разве не этого хотят родители для своих детей? Как может это… — Она окинула взглядом подавляющую, душную белую комнату.
Брови Фьюри низко опустились.
— Не может. Не может, черт возьми.
Он скомкал в руках большое полотенце и швырнул на мраморный пол. Потом схватил медальон Праймэйла и сорвал со своей шеи.
Он уйдет с должности, подумала Кормия, восхищаясь им и одновременно чувствуя разочарование будущим.
Фьюри поднял тяжелую, золотую бляшку, и когда медальон закачался на кожаном шнурке, она перестала дышать. На его лице отражались целеустремленность и сила, а не безответственность. Свет в его глазах был собственническим, лидерским, не имеющим ничего общего с инфантильностью. Стоя перед ней, он представлял все Святилище, все здания и земли, воздух и воду: он был не из этого мира, он сам был этим миром.
Наблюдая целую жизнь, развитие истории в чаше с водой, Кормия осознала, что, рассматривая качающийся в воздухе медальон, она наблюдала развитие и ход истории прямо перед собой, в реальном времени.
После этого уже ничего не будет, как прежде.
С высоко поднятым, зажатым в руке и раскачивающимся из стороны в сторону украшением, Фьюри объявил жестким, глубоким голосом:
— Я — сила расы! Я — Праймэйл! И я буду править.
Глава 49
На окраинах Колдвелла в умеренной температуре летней ночи, Братство собралось под полной, изумительной луной… удивляясь творящейся чертовщине.
Луг перед ними растянулся между цепочкой сосен, в траве виднелся золотарник, местами встречался молочай.
Вишес прикурил свою самокрутку, и в воздухе запахло турецким табаком.
