Автор
Осень 1819 года в Ноттингемшире: Джентльмен в черном исчезает по коридору, и Шарлотта Хайвуд осторожно следит за ним. Украдкой она направляется к библиотеке сэра Вернона Паркхерста, где предстоит важное открытие. Воздух в помещении пахнет пергаментом и древними книгами, создавая необычайную атмосферу....
– Френсис повернулась к сестре. – В слухах есть по крайней мере хотя бы часть правды. Ты сама видела, что про нее писал «Пратлер», но не захотела поверить. Теперь тебе все известно. Она просто воспользовалась тобой.
Шарлотта посмотрела на Делию.
– Это неправда. Не верь ей. Мы подруги. Самые близкие подруги."
"– Подруги всегда честны. А ты лгала мне.
– Даже в мыслях не было. Это началось как простое недоразумение. Я хотела сама все расставить по местам, но потом каким-то образом…
– Какая я была дура! – Делия смотрела вдаль.
– Нет, Делия, пожалуйста! Я понимаю, как это выглядит, но позволь мне все объяснить.
Бесполезно! Подруга полностью разочаровалась в ней. Возможно, когда-нибудь она выслушает Шарлотту и простит ее, но это произойдет не сегодня.
– Не волнуйся, Делия, – самодовольно заговорила Френсис. – Общество еще накажет ее за это. Полагаю, мы уже знаем, как «Пратлер» назовет мисс Хайвуд в следующий раз. Не так уж это и трудно, учитывая, какое слово в рифму можно придумать к Шарлотт. – Она произнесла имя на французский манер.
– Скарлет, распутница? – спросила леди Паркхерст.
– Нет, другое.
В разговор вступил сэр Вернон:
– Она имела в виду «варлет».
– А это что за слово? – снова удивилась леди Паркхерст.
– Так в Средние века называли плутовок и мошенниц.
Френсис вздохнула.
– На самом деле, папа, никто так не будет ее называть.
– Так что ты предлагаешь? – спросила мать. – Есть еще «мармот» – «сурок», к примеру, но это неправильная рифма.
Шарлотта больше не могла вынести этот глупый треп:
– «Харлот» – «шлюха»!
Повисла мертвая тишина.
– Вот какое слово имела в виду Френсис.
Крепкая мужская рука опустилась ей на талию, и хозяин этой руки объявил своим низким, властным голосом:
– Все будут обращаться к ней «ваша светлость маркиза Гренвилл». Как к моей жене.
Пирс!
Шарлотта резко обернулась. Это был он, стоял рядом, все еще голый по пояс. Весь в саже и копоти. Длинные волнистые волосы засыпаны пеплом.
В ее глазах он еще никогда не был настолько хорош.
