Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Шуба неумолимо съезжает, пачкая блестящие края блюда, но я успеваю подхватить тяжелую ношу. Смотрю в стальные, непроницаемые глаза Кая, и шепчу:
— Я держу, держу. Спокойно.
Он моргает и переводит взгляд на меня. Кивает, играя желваками, а потом просто разворачивается и уходит к себе.
— Ну зачем ты шубу Юле оставил, Костя? — оборачивается Оксана. — Тяжелая же для девочки! Давай, я поставлю. Вот он так всегда.
Перевожу взгляд на отца, но он говорит по телефону, принимая поздравления от коллег по работе, и ничего не слышит.
Из кухни появляется довольный Розенберг.
Передаю шубу Оксане, а сама вталкиваю Якова обратно на кухню и прикрываю дверь.
— Что ты ему сказал?
— Кому? — удивляется Розенберг.
— Косте! Что ты ему сказал, что он вылетел из кухни, как ужаленный?
— Да с чего ты решила, что я ему что-то вообще говорил? — складывает на груди руки Розенберг.
— Потому что я тебя как облупленного знаю. Говори, Яков! Или я с тобой следующий месяц не буду разговаривать!
— Пф, так и не выросла, Лю? Что за детские угрозы?
— Что.
— Правду.
— Какую еще правду?
— Что ты моей будешь, Юль, — спокойно отвечает Яков. — Ты же полезла ко мне целоваться первой? Я помню. Только испугалась в последний момент, но это поправимо. Не бойся разрушить нашу дружбу, если у нас будут отношения, так мы сделаем ее еще крепче. У тебя впереди гастроли по Европе, у меня тоже. Как только закончится карантин, нам обоим тут же начнут делать визы. Я узнавал у Директора. А знаешь, чем заканчиваются для двух талантливых ведущих танцовщиков полугодовые гастроли?
— Чем? — тупо переспрашиваю я, абсолютно не понимая, куда он клонит.
— Одним номером на двоих. Увидишь, я смогу доказать тебе, что ты должна быть только со мной.
— Да не хочу я быть с тобой, Яков! Когда ты поймешь это, наконец?
— Из-за своего парня? — ощетинивается Яков. — Кай сказал по большому секрету, что ты себе даже парня успела завести на стороне. И что он вроде как боксер. Это так?"
"— Ну… Да. А еще он очень ревнивый.
— Это у вас с ним шансов нет, Юль. Знаешь почему? Потому что ты живешь балетом. Все твое свободное время отдано танцу и иначе не будет, если ты хочешь чего-то добиться в профессии. Поэтому твоему парню скоро надоест быть на вторых ролях, а тебе наскучит быть с человеком, который не понимает твоих интересов. Так я Каю и сказал.
— Так ты Каю и сказал, — повторяю я эхом, чувствуя едкую волну желчи в глотке.
Чертов Розенберг, чертов праздник.
