— Потому что ты потребовала, чтобы я оставил тебя в покое.
Данил делает небольшой шаг и становится за мной, опустив руки на балкон по обе стороны от меня. Я стою спиной к нему, но по телу уже побежал табун мурашек. Чувствую его дыхание себе в макушку. Резко разворачиваюсь и оказываюсь ровно лицом к Данилу. Нос улавливает его запах: морской бриз. Вдыхаю поглубже.
— Ты задал мне свои вопросы, получил все ответы, — стараюсь произнести твердо, но нервная дрожь все равно проскальзывает в голосе. — А сам ничего не хочешь мне рассказать?
— Что ты хочешь узнать? Спрашивай.
— Почему ты предал нашу дружбу?
Задумчиво смотрит на меня, будто подбирает слова.
— Я не предавал нашу дружбу, Маш, потому что ее и не было никогда. Была френдзона, в которой ты меня держала. Я просто решил из нее выйти.
Я оторопело хлопаю глазами.
— Френдзона!? Ты о чем вообще?
— Я в тот день тебе в любви признаться хотел, а вместо этого увидел, как ты целуешься с Савелием.
Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на Данила и даже не имею возможности пошевелиться — все тело будто парализовало.
Он снова прикалывается надо мной? Это опять какая-то разводка?
Точно прикалывается. Как неделю назад, когда поцеловал меня, а потом посмеялся.
Я тогда, конечно, оплошала, поцеловав его в ответ. А сейчас он на что надеется? Что я скажу, что тоже его любила? И он опять надо мной посмеется?
Во-первых, я его никогда не любила.
А во-вторых, такие приколы я в свой адрес больше не допущу.
Замахиваюсь и влепляю Данилу пощечину. Пока он не успел опомниться, отталкиваю в сторону и забегаю в свою комнату, закрыв дверь на замок и задернув штору.
В этот день я просыпаюсь с легкой грустью. Последний учебный год в школе, последний год официального детства. Хотя уже в декабре я стану совершеннолетней, а работа у меня есть и сейчас, все же школа ограждает меня от настоящей взрослой жизни, когда я съеду из особняка Громовых.
В лицее у нас условный дресс-код «белый верх, черный низ». Я надеваю черное платье выше колен с треугольным вырезом на груди, колготки 8 ден и лаковые бежевые туфли на шпильке. По случаю праздничного дня кручу кудри. Ярко краситься нам не разрешают, поэтому слегка выделяю глаза, а губы мажу блеском. В сумку бросаю дневник и несколько тетрадей, а также рабочую униформу. После уроков я отправлюсь в бар.
— Маша, иди завтракать, — выглядывает из кухни мама, когда я спускаюсь на первый этаж.
Из поселка до лицея на машине ехать минут сорок, линейка начинается ровно в 8:30.
