Автор
В холодной комнате, сквозь пронзительный свет лампы, Эля дрожит от негодования. Ее мать смотрит на неё упрекливыми глазами, словно обвиняя за то, что она позволила себе пренебречь своими правилами. Эльвира выходит из постели и прячется под одеялом, закрыв лицо руками, пытаясь затушить горькую боль....
Он уедет, а вернется уже остывший.
– Или наоборот ещё больше в тебя влюбленный…
– Ба, армия – это целый год. Целый год!
– Ничего, подождешь, коли любишь."
"– Я не знаю насчет любви, – говорю задумчиво. – Мы постоянно спорим, пикируемся и даже деремся. Ты думаешь, у нас что-то получится? – качаю головой.
– Я думаю, что вы по уши втюрились друг в друга.
– Они не позволят нам быть вместе.
Машина еле-еле двигается в потоке. Мы попали в утренний затор.
– Не позволяй матери руководить своей судьбой.
– Я её разочаровала, – грустно усмехаюсь.
– Ой, я тя умоляю, Эленька! Я у Оксанки вместо матери была, знаешь, сколько раз она меня разочаровывала шалава такая? Сколько кобелей вокруг неё вилось, пока она Валерку папку твоего не встретила! То с одним уйдет, другой под крыльцом сидит, караулит. А она утром с гулянки приходит навеселе, ну и давай разборки чинить с тем – вторым. Я выходила и палкой обоих дубасила, чтоб не мешали нормальным людям спать своим ором. Так что, чья б корова мычала!
– Ты мне никогда об этом не рассказывала.
– А зачем? Чтоб ты в матери разочаровалась? Ну, было и было. Путняя ведь стала, бизнес-вумен. Сейчас замужем за одним из богатых людей края. Так что не ей тебя судить, – режет бабушка.
– Да уж, я тоже в ней разочаровалась.
Передо мной перестраивается очередная машина, и я раздраженно сигналю. Видят, что девушка за рулем, значит, надо нагло лезть?
– Помиритесь. В ней сейчас эмоции играют. Чо вернулись-то они?
– Самолет поломался, в поле сели.
– А, ну понятно.
– Она меня ударила, – говорю мрачно.
– Ой, а сколько раз она от меня отхватывала? – отмахивается ба. – Дела семейные. Баба она хорошая, и как мать достойная, любит тебя.
Ненадолго замолкаю, гипнотизируя светофор. Загорайся уже зеленый.
– Артема жалко, – говорю. – Камоевич ему устраивает порку сейчас.
– Переживет, мужик всё-таки.
Загорается зеленый свет, и мы наконец выезжаем из пробки на свободную улицу. Какое облегчение.
Глава 2
Артем
Отец сидит за столом и что-то пишет, игнорируя меня. Сажусь в кресло и тотчас слышу властное:
– Встань!
О как! Будет как школьника отчитывать в своей манере. Усмехаюсь и встаю.
– Я поскользнулся на чьей-то блевотине и разбил часы, – досадливо морщится. – Четыреста тысяч в топку.
Отец снимает с запястья «Ролекс» и сердито выбрасывает их в мусорную корзину. Надо будет забрать и попробовать починить.
