Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
– Родители, что за крик? – дрожащим голосом спросила Кира.
– Обе спать! – рявкнул Родион.
– Кто-нибудь что-нибудь объяснит? – не отступала Кира.
– Я тоже пойду спать! – с вызовом заявила Лиля, проходя мимо мужа. – Пойдемте, девочки!
Родион остался один в кабинете. Посмотрел с ненавистью на приемник – и яростно швырнул его на пол.
Лиля кое-как успокоила девочек. Кира надулась, а Катя смотрела вприщур с откровенной ненавистью. Хорошо хоть Аришка не проснулась.
«Только бы Родион не заглянул в ту папку! – испуганно думала Лиля.
Однако Родион не вернулся в спальню – видимо, остался коротать ночь внизу, в гостиной или в кабинете. Испытывать судьбу и рисковать встретиться с ним Лиля не решилась.
Не удалось заглянуть в папку и утром: Родион хмуро завтракал внизу, провожая жену подозрительным взглядом, потом нужно было отвезти в детский сад Аришку, а тут еще Катя ушла в кабинет и уселась у телефона – звонить матери в Тюменскую область. Ну никак не подберешься к письму!
«Вернусь из детского сада и заберу, – успокоила себя Лиля.
Напрасно она надеялась…
Катя открыла эту папку случайно. Мать что-то там нудила по телефону про обои, про палас, который хочет купить, про какие-то ажурные колготки, без которых ей в селе Ленино Тюменской области просто невозможно обойтись…
Катя слушала рассеянно, в сердцах думая, что половину своей жизни проводит, стоя в очередях на почте, чтобы отправить матери эти бесчисленные посылки.
На столе всегда лежала стопка бумаги, но, видимо, она кончилась. Катя открыла толстую кожаную папку, стала рассеянно перебирать какие-то документы, разыскивая чистый листок – и вдруг увидела узкий бледно-синий конверт из тонкой шелестящей бумаги. В нем было что-то невыносимо иностранное… Марки нет, написано только: «Лиле».
Лиле?!
Катя рассеянно бросила трубку, мигом забыв про мать.
«Здравствуй, моя любимая Лилечка!»
Глаза ее так и летали по строчкам.
Она мигом связала концы с концами. Так вот почему кричал вчера отец! А Катя-то думала, что имя Германа ей послышалось… Значит, не послышалось!
Она снова и снова перечитывала письмо, шалея от скандального восторга, и даже не заметила, как в кабинет заглянула Кира:
– Катя, пошли, мы опоздаем.
