Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
– Неужели сама Лилия Камышева, дочь несгибаемого партийца Михаила Говорова, слушает «вражеский голос»?"
"Он включила приемник, и немедленно раздался – боже, ну почему Лиля была такой дурой и не сбила настройку?! – голос:
– Боритесь! Любите! Как всегда, в это время с вами был Герман Арефьев. Русская служба Би-би-си из Лондона.
Вот уж воистину – вражеский голос!
– Опять Герман Арефьев? – потрясенно выдохнул Родион. – Лиля, скажи, что все это дурной сон?! Что мне показалось?!
Издевательски завывали «глушилки»… Словно смеялись над его горем.
– Нет, это в самом деле был Герман, – тихо, но твердо сказала Лиля.
– Я готов тебя сейчас убить… – не то простонал, не то прорычал Родион. – Как ты могла… Предательница! Я думал, у нас с тобой все хорошо, а ты по ночам бегала к нему, да?
– Да к кому – к нему? – всхлипнула Лиля. – Герман в Лондоне.
– Неважно! Я молился на тебя, а ты выбрасываешь всю нашу жизнь на помойку!
Родион с непримиримым выражением лица пошел к двери, но вдруг обернулся:
– Скажи, чего тебе не хватает?! У тебя есть все!.
Ну, это было уже слишком! Лиля чувствовала себя виноватой, ей было жаль мужа, но вынести такое оскорбление она не могла! Хлестнула Родиона по щеке.
Это его отрезвило, сломило. Схватил ее в объятия, прижал к себе:
– Лиля, Лиля, скажи, что все это неправда, что тебе никто, кроме меня, не нужен!
Но она уже ожесточилась – вырывалась, отталкивала его, крикнула, теряя голову от злости:
– Зачем ты его искалечил?!
Родион насторожился:
– Это он тебе по радио сообщил?
– Неважно как! – резко бросила Лиля.
– Значит, было письмо?! – крикнул Родион. – Если ты с ним переписываешься, я не знаю, что сделаю! Где письмо? Я перерою весь дом! Больше я тебе не могу верить на слово!
Он ворошил журнал за журналом, лежащие на письменном столе, бестолково сбрасывал книги с полок.
И вдруг сердце Лили упало – Родион схватил папку, куда она сунула письмо Германа.
– Поройся еще в отцовских документах! – крикнула она вызывающе, хотя ее так и трясло от страха.
Но это подействовало – Родион отшвырнул папку и шагнул к жене:
– Покажи карманы!
Внезапно распахнулась дверь.
Оба обернулись.
В пылу ссоры они не отдавали себе отчета в том, как громко звучат их разъяренные голоса, которые разносятся по всему дому, как они сейчас выглядят – с лицами, искаженными ненавистью друг к другу.
На пороге стояли Катя и Кира в пижамах.
