Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
Поэтому опять пришлось подступать к делу обходным путем.
– Егор, – вкрадчиво начала Евгения Львовна, – я твоя мама, я хочу тебе добра. И я вижу: ты привязываешься к ней. И тебе, мальчик мой, будет очень больно! Ну послушай маму. Прекрати с ней всякие отношения, пока не поздно! А я… я всегда буду с тобой. Ведь для матери ничего нет дороже ее ребенка!
Егор молчал. И только Евгения Львовна исполнилась робкой надежды, что он прислушивается к ее словам, как послышались шаги… И она поняла, что перестала существовать для сына, потому что лицо его расплылось в блаженной улыбке и он радостно воскликнул:
– Кира!
– Здравствуйте, Евгения Львовна, – вежливо сказала Кира.
– Спасибо, – процедила мать Егора. – Но мы уже справились без вас."
"Она унесла зеркало к столу, и Кира подошла к постели Егора.
– У тебя красивое платье, – широко улыбнулся Егор. – Тебе идет!
Он глаз не мог отвести от этого открытого яркого платья, от распущенных вьющихся волос… Она совсем такая, какой была раньше.
– А тебе идет без бороды, – ответила Кира, глядя на него с не меньшим восхищением.
– Поцелуешь меня? – попросил Егор. – Ну я не могу до тебя дотянуться… Хотя нет, подожди!
Он осторожно начал приподниматься, опираясь на локти… Выше, чем когда бы то ни было! Глаза его были устремлены на губы Киры. И она начала покорно наклоняться, как вдруг Егор закричал от боли и рухнул на кровать.
– Егор, что?! – перепугалась Кира.
– Нога! Правая! – прохрипел он.
Кира бросилась за врачом.
Вместе с ним влетела Евгения Львовна, пронзительно крича:
– Егор, что случилось? Мальчик мой, что, что, что?!
– Нога, – стонал он. – Нога…
Вадим Антонович с озабоченным видом откинул простыню, ощупал ногу Егора – и вдруг радостно воскликнул:
– О, хорошо! Магнезию в вену и куб промедола, – велел он подоспевшей сестре, а потом повернулся к Егору: – Я тебя поздравляю! Это судороги!
– А это хорошо? – простонала плачущая Евгения Львовна.
– Это отлично! – воскликнул врач. – Мышцы сокращаются – значит, оживают. Будем надеяться, судороги повторятся, поэтому кому-то из вас, – он взглянул на стоявших рядом Киру и Евгению Львовну, – надо будет остаться здесь на ночь.
– Я останусь, – сказала Кира.
– Останусь я! – решительно выкрикнула Евгения Львовна.
– Кира, побудешь со мной? – попросил Егор.
Кира радостно кивнула.
