В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Да и невдомек им было, как хорошо можно слушать через стенку разговаривающих в коробке пустого бассейна. Крылов быстро распрощался со всеми и уехал. Ермилов тоже куда-то ушел, ворча по своему обыкновению. Юнгеров и Валера остались одни.
Штукин быстро рассказал, как прошла его встреча с Гамерником. Рассказал тезисно, поскольку Александр Сергеевич слушал хоть и доброжелательно, но несколько рассеянно, и Валерке теперь уже была вполне ясна природа этой рассеянности. Конечно, Юнгеров же задумал применить оружие стратегического назначения, и все его мысли сейчас были только об этом.
И тут Валерке в голову пришла мысль, от которой его даже слегка зазнобило. Да, его игрища с Гамерником действительно отходят на второй план — но только пока. Если миссия Крылова в Москве увенчается успехом, тогда органы нацелятся на Гамерника. Конкретные исполнители начнут землю рыть и в Москве, и в Питере.
Его, Штукина, личные перспективы при таком развитии событий будут со всех сторон весьма и весьма сомнительными…
Валера задумался так крепко, что даже пропустил мимо ушей последнюю фразу Юнгерова:
— Штука! Ты что, спишь на ходу, что ли?
Штукин потряс головой и очнулся:
— Извините, Александр Сергеевич.
— Свежий воздух. Сначала бодрит, потом в сон тянет с непривычки. Ладно. Пусть у нас все идет по плану, а знать его буду только я один.
Юнгеров рассмеялся, а Штукин поддержал его лишь бледной улыбкой.
— Давай так: возьмем паузу дня на три-четыре. У нас должно пройти одно очень важное мероприятие, от которого будет зависеть очень многое. В том числе и наша с тобой комбинация твоего внедрения. Хорошо?
Штукин криво улыбнулся в ответ и кивнул. На душе у него было очень смутно. Смутно и неспокойно.
— Александр Сергеевич, — спросил Валерка.
