В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
— А насчет этих пятидесяти тысяч… Я правильно сделал, что их сразу не взял?
Юнгеров, видимо, представил себе рожу Гамерника, потому что снова рассмеялся и сказал весело:
— Ну, не знаю, насколько правильно, а мне ты этим настроение поднял. Красиво его по носу щелкнул!
— Я не об этом, — не разделил его веселья Валера. — Деньги все-таки брать придется, иначе он неладное заподозрит… мне их вам принести?
— Зачем? — не понял сразу Александр Сергеевич, но секундой позже до него дошло и он снова улыбнулся: — А, ты в этом смысле… Да оставь ты их себе — имеешь полное право! Военная добыча.
Штукин неопределенно пожал плечами:
— Ну… В лифте, кстати, не только я нервничал, но и Денис. У мертвых семьи остались. А насчет того, что комбинация моя, — так она наша с вами. Да и торгую-то я вами, а не кем-то, Александр Сергеевич.
Валера действительно попал в нужное настроение, потому что Юнгеров снова расхохотался, а потом сказал, продолжая улыбаться:"
"— За Дениса не переживай, он свою компенсацию еще возьмет, это мы покумекаем… Насчет мертвых: у Оси-покойника никого не было, а об остальных позаботились.
— Так, — кивнул Штукин, чуть не вздрогнув от последней фразы.
Александр Сергеевич, однако, ничего не заметил:
— Ну, вот и не гоняй.
Юнгеров протянул Штукину руку для прощания. Валера ответил на рукопожатие и пошел искать выход из огромного особняка…
Домой к себе Штукин приехал уже очень поздно. Он заварил чай, сделал себе большой бутерброд с сыром и колбасой и присел за кухонный стол.
