В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
А если учесть, что я и мои товарищи и без миллионов некоторые буквы из алфавита, образующие любопытные инициалы, узнали, то… Рвение исполнителей, да направленное туда же мнение ряда руководителей — тут и небо в полосочку окажется…
Гамерник сразу понял, что Валера не шутит, и стал очень серьезным:
— И готовы взять?
— Так… ежели везут? — вопросом на вопрос ответил Штукин.
Гамерник аж крякнул:
— Ве-еселый разговор. Хороший.
Штукин подождал, пока отойдет официант, принесший ему еще одну чашку кофе, и сказал:
— Только я пришел не для того, чтобы предупредить…
— Что? — не понял Гамерник.
Валера объяснил:
— Да, да. Не предупредить. А предложить.
Что ни говори, а голова у Сергея Борисовича соображала быстро. Он сощурился и язвительнейшим тоном уточнил:
— Предложить вариант: «убиваху одним махом»?
— Ну зачем же так… грубо, Сергей Борисович!
— А что грубо?
Валера посмотрел своему собеседнику прямо в глаза и очень медленно и тихо произнес:
— Когда стреляешь в живых людей, то их можно и убить.
Какое-то время они молча пристально смотрели друг на друга, потом Гамерник словно опомнился:
— Я же не про стрелять сказал, я — образно… Ты же понимаешь!
На лице Штукина появилась улыбка, которая была бы более уместна на какой-нибудь пиратской харе:
— Что-то мы тормозим, Сергей Борисович… Давайте нормально и спокойно все сформулируем…
— Давай! — охотно согласился Гамерник.
Чуть наморщившись, Валера все же кивнул, хотя не сразу:
— Ну… в общем и целом — правильно.
— Ишь ты, — усмехнулся Гамерник. — «Утрированно!» Слова-то какие знаем!
— Ага, — сокрушенно вздохнул Штукин. — Слово слышал, а смысл его мне неведом. Батяня, купите мне мотороллер!
Валера придал своему лицу абсолютно дебильное выражение, и Гамерник нервно хохотнул:
— Смешно.
