В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Чтобы при таком поганом раскладе раствориться с этими деньгами на просторах необъятной России — нужно быть либо суперагентом, либо профессиональным преступником. Нужны надежные адреса в других городах, нужны документы… Много чего нужно, если бежать не в кино, а в жизни… На самом деле вариантов у Валерки было, честно говоря, всего два, и оба невеселые: либо идти каяться к Ильюхину, либо тоже каяться по полной, но перед Юнгеровым. И в первом, и во втором случае перспективы были такими, что думать о них не хотелось.
Егор с той стороны балконной двери уперся лбом в стекло и тоже разглядел Валеру на диване. Якушев, не отряхиваясь, постучал по раме.
— У тебя звонок не работает, — сказал Якушев, заходя в комнату.
— Починить — здоровье не позволяет. Говори короче, меня миозитом заразили, — отозвался Штукин, показывая на свою перебинтованную шею.
— Мало дали, — еле сдерживаясь, якобы спокойно произнес Егор.
— Настроение понял.
Штукин повернулся спиной и шагнул к дивану, но Якушев схватил его за плечо:
— Наворотил дел, а теперь холкой разворачиваешься?!
Валерка охнул:
— Пусти, урод, больно!!
— Да насрать, что тебе больно! Деньги где?!
— Ах, вот оно что?! Где трупы — выяснили, теперь перешли к главному?
Егор ударил Штукина, тот успел отклониться, и кулак, не попав по скуле, скользнул по шее. Валерка взвыл и упал на колени:
— Паскуда…
Он дополз до дивана, отдышался и немного пришел в себя.
— Второй раз ты меня в харю тычешь, а я все утираюсь…
— Деньги где?
— Да тут они… Где ж им быть.
— Давай!
— Нет проблем. Куда денешь?
— Юнгерову отнесу.
— Угу. А меня?
— И тебя.
— Ага. И ты весь такой козырной, а я, как обычно, с набитой мордой? Не согласен.
Штукин начал подниматься, но Егор выхватил ПМ и направил на него:
— Тихо. Не дергайся.
