В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
А эту работенку из оперативников умело делать могут только «карманники». Остальные в глубоком подхвате. Нет, конечно, метров сто-двести проследить и иные могут, но что потом?
Вот старший «квартирников» Самдин и заглянул к Ильюхину за «помочью».
— …Ильюхин, ну будь ты сознательным красноармейцем! Подсоби.
— Так у вас цельная группа по борьбе с «чердачниками»!
— Известен адрес, данные… — продолжал бубнить Самдин. — Два-три дня за ними походить группой, и с поличным на квартире возьмем!
— Правильно мыслишь.
— Помоги!
— Так я не микроавтобус.
— Нам две машины дают…
— Ишь ты! Хватай…
— А они с рынка в магазины, из метро по трамваям — потеряем же.
— Это точно, — не мог не согласиться Ильюхин.
— Так помоги.
— Не-а, не могу.
— Почему?
— Я лейтенант — ты майор. Я тебе не указ. В такой работе без приказаний никуда, а с твоим инструктажем в трубу, как тетка Гульда, вылетишь.
— Тогда прикажут!
— Неужели?!
— Начальник ОУРа.
— Это вряд ли.
— Это почему же?
— Жисть так устроена, — философски заметил Ильюхин.
— Посмотрим, — завелся Самдин.
— В оба.
Вот так «без рук» закончилась перепалка между двумя сослуживцами. Майор Самдин тянул лямку исправно, не блистал, но был въедлив. Иногда, правда, ему сильно мешало самомнение.
Начальник ОУРа Горчев начинал у отца Ильюхина в стажерах. В свое время он смог получить высшее холодильное образование (там у него ректором тетка трудилась), а затем массивный ромбик Академии МВД. Дипломы очень ценились в кадрах, но Горчев о них не помнил.
В этот раз Горчев и не надеялся уговорить Ильюхина, зная причину отказа. Но что-то говорить он должен был?!
— Ну что тебе стоит, — банально начал Горчев.
— Хотелось бы вспомнить предновогоднее заслушивание…
— И что на нем тебя задело?
— Реакция на мое замечание по поводу их эпохального задержания в «Октябрьской», когда они словили всех, кроме оружия в карманах…
— Помню, помню, кто-то хрюкнул не в масть, что ты даже не офицер.
(Ильюхину тогда действительно не присвоили первого звания.)
— Так точно, ваше благородие.
— Ой, пропадите вы все пропадом!..
