В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
А ты про оружие знаешь?
— Конечно.
— Как тебе не стыдно?! И где оно было?
— Где оно было?
— Да, да!
— В сумочках Иры и ее подруги, которые сидели с налетчиками за столом.
— Почему у них?
— Пока майор их окружал, ребятишки, как ни странно, «стрему» срисовали и наганы в сумочки к бабам запихнули.
— А ты откуда знаешь?
— Ира сказала.
— Когда?
— На следующий день.
— А ты откуда ее знаешь?
— Во-первых, я многих через батю знаю, а во-вторых, ее все знают.
— Откуда?
— Она внизу в рюмочной работает.
— Это та самая Ирина?!
— Конечно.
— Так что же ты молчал?
— На тот раз штатских не спрашивали, а утром она вернула оружие орлам. Так что поезд ушел.
— Вашу мать!.. Слушай, помоги им… надо.
— Не смею указывать начсоставу.
— Все, иди… Дай таблицу дочертить, у меня чего-то кривая раскрываемости не туда загинается.
Каждая конституция, каждая инструкция в мире работает исключительно исходя из обстановки. А определяющее нутро этой обстановки — люди. Поэтому в данной системе координат жулик с улицы Моховой легко может перевесить интересы функционера с Главсбытхимпрома.
Сбегая по лестнице РУВД, Ильюхин окликнул недавно выбранного им стажера: «Ранец, за мной!.. Ты чему в дежурной части научиться хочешь? Вино унюхал, шельмец?» После чего привычно чертыхнулся про себя: «Либо плут хуже нашего, либо такой, что только сваи им вбивать».
"— Различные там ситуации… — откликнулся Хвостов, стряхивая сахарную пудру с рубашки. Сержанты приволокли цыган с вареной кукурузой и сахарной ватой. Навалились всей сменой — дураки не дураки, а с роду таки. Хвостов, судя по разводам на щеках, не растерялся. Он вообще был ловок и увертлив.
— Ты сначала рапорт по пьянке научись составлять — ситуация!.. Пирожками пахнуло…
— Завернуть?
— Ладно, пошли бродяжить, перекрестившись.
— Давай кого-нибудь собьем!
— От летчик! Стрелять не умеет, летать не умеет, а все туда же!.
Неудачное воззвание Хвостова обернулось в двухминутное бурчание.
При первом же правом вираже, свернув с переулка Крылова, Ильюхин наткнулся на Тюленя — вид с хвоста. Небрежное вихляние «крыльями», пробивающаяся с затылка ухмылка полностью выдавали скрытые, намалеванные на «фюзеляже» «бубновые тузы». Старый знакомый уже спикировал на даму килограммов под девяносто и из широкого кармана фартука, шутя, вынул чужое добро.
