В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
А у оперов оружия на руках не было, им временно запретили его выдавать, после того как Уринсон в кафе «Бригантина» выстрелил в барабан музыканту Лыскову. Штукин и Радин при этом дико гоготали. Лысков этот был однокурсником Уринсона и в свое время не давал Боре списывать…
Штукин почесал затылок и встрепенулся:
— А может быть, что-нибудь из вещдоков продадим?"
"Четыре пары глаз начали осматривать кабинет Радина, но ничего ценного, кроме двух треснувших лобовых стекол от «Москвичей» и бампера от старой «Волги», не обнаружили.
— Дверь в ОУР не заперли, что ли? — предположил Радин.
— Слушайте, а щенок-то породистый! — родился преступный умысел у Уринсона.
— А ты что — собаковед? — съязвил Штукин, хотя и он отлично понял, куда клонит собрат.
— Породистый щенок всегда имеет толстые лапы, толстый живот.
— Это ты породистого колобка описываешь! — засомневался Штукин.
— А в Китае собак едят! — ни с того ни с сего вспомнил Уринсон.
— Ну, ты вообще уже того! — спохватился Штукин. — А еще в Академии госслужбы учился!
— Действительно, где мы его варить-то будем? — удивился Потемкин.
— Очумели совсем! — рявкнул Штукин и отечески взял щенка на руки. — Не хватало, чтобы нас застали при попытке сварить собаку в кастрюльке при помощи кипятильника!
— Ну, знаешь, голод — не тетка! — обиделся Уринсон.
— Так мы по стакану вмазать хотели или сожрать кого! — разозлился из-за того, что главная тема беседы ускользала, Потемкин. — Ошейник какой у него дорогой…
— А что, с ошейником собака потеряться не может? — предположил Радин.
— В коридоре ОУРа? — возразил Валера. — Смотри-ка, урчит, посапывает.
— Между прочим, породистые щенки до сотни зеленых стоят! — сформулировал, наконец, идею Уринсон.
— Какой породы? — заинтересовался Радин.
— Породы! — передразнил Уринсон. — Нынче все редкие породы в моде. Породистой породы!
— Мы же не против, — сказал Потемкин, внимательно взглянув на Штукина. — Этот какой породы?
— Я думаю, овчарка, — предположил Уринсон.
— Овчарка — это банально! — не согласился Радин. — Какие породы еще знаете?
— Пудель! — ожил Штукин.
— Артамон! — взорвался Радин. — Он же у тебя в руках — какой он на хрен пудель!
Воцарилась пауза.
