В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
На меня затмение нашло, – сказал Слесарев. – Тут еще немцы под боком гремели, заметить могли. Хреново, когда находишься меж двух огней, а сам ни в чем не виноват.
– Вас бы, товарищ Шубин, на наше место, – заявил Мухавец. – Придумали невероятную историю с детективным уклоном…
– Ладно, все! – оборвал его Шубин. – Надоели вы нам, граждане. Руки чешутся вас пристрелить без суда и следствия. Дойдем до наших и распрощаемся. Пусть делают с вами то, что считают нужным. Невиновных не посадят, не то нынче время. Стране нужны не только военные специалисты.
– Товарищ лейтенант, тут вроде просека недалеко, – подал голос Краев. – Я видел просвет, когда по полю бежали. Это в стороне, метрах в ста. Давайте по ней пойдем. Ее снегом замело, но хоть цепляться не будем за эти сучки.
– Вот ты и ступай на разведку, – распорядился Глеб. – Осмотрись и доложи. Действуй, боец, искупай вину, исправляй свои ошибки.
Глава 13
Идти по просеке действительно было лучше, чем по дебрям. Там разведчиков и догнали полицейские на санях! Щелкали кнуты, возбужденно кричали люди.
– Вперед, бегом! – прохрипел Шубин.
Он понимал, что лезть в кусты бессмысленно, только увязнешь, перестреляют всех в упор.
Люди бросились наутек. Красноармейцы лягали своих подопечных, орали в уши благим матом. Те тоже прониклись, бежали, как уж могли.
Впереди обозначился плавный косогор, перегиб дороги, достаточный, чтобы укрыть залегших людей. Метрах в двухстах за ним обрывался кустарник, чернела кромка соснового леса.
– Ванины, со мной, остальные – к лесу! – выкрикнул Шубин. – Григорий, ставь пулемет!
– Дай его сюда! – Федор отобрал у брата пулемет Дегтярева, залег за бугром, стал возиться с сошками.
Григорий пристроился рядом с ним. Шубин откатился к кустам, продавил яму в снегу для локтевого упора."
"Полицаи неслись на двух вместительных пароконных санях. Лошади хрипели, орали люди, вооруженные карабинами и немецкими автоматами. Возможно, эта публика была не вполне трезвой. Уж больно рвалась она в бой.
До первых саней оставалось метров семьдесят. Мужики в ватниках открыли огонь без всяких преамбул. Люди на снегу, даже в маскхалатах, были заметными пятнами.
