В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Солдатам вермахта пришлось самостоятельно бежать до леса и далеко не все справились с этой задачей.
Танк сбросил скорость при въезде на мост, преодолел переправу, выбрался на крутой берег. Распахнулся башенный люк, высунулась голова в шлемофоне. Танкист критически обозрел разведчиков, прильнувших к обрыву, осклабился, задрал большой палец.
– Ой, проезжай, – досадливо проговорил сержант Левитин. – А то начнешь сейчас издеваться. Как дела? Клюет ли рыбка?
Сил у бойцов уже не осталось. Они могли разве что привалиться к обрыву и дотянуться до курева.
– Бесконечно можно смотреть, – мечтательно пробормотал Карабаш и закрыл глаза.
На правый берег Горянки переправились восемь танков и до батальона пехоты. Солдаты построились в походную колонну и поспешили к лесу. Танкисты уже прощупывали опушку, оттуда доносились рваные выстрелы. На берегу установилась какая-то трагическая тишина.
Извозчиков закончил себя перевязывать, отыскал самую безболезненную позу и тоскливо смотрел в небо. Сержант Пахомов тяжело дышал, глаза его туманились. Осколок застрял в спине, повредил позвоночник.
Когда товарищи стали переворачивать парня, он не издал ни звука, но вроде не умирал. Бойцы перевязали его. Сержант уже потерял много крови, не орал, похоже, ничего не чувствовал. Разведчики расстелили на откосе полушубок мертвого Шпагина, положили Пахомова на спину. Он не шевелился, смотрел в одну точку, только пальцы рук непроизвольно подергивались и уже побелели.
– Сержант, ты нас слышишь? – спросил Григорий Ванин.
– Слышу, не ори, – выдавил из горла Пахомов. – Тебя, Гришка, даже мертвец услышит. Товарищ лейтенант, я не чувствую ничего, только руки немного. А еще холодно до жути. Это нормально, товарищ лейтенант? Что со мной?
Ранение было не смертельным, но парня частично парализовало. Отказало все, что ниже спины.
– Все штатно, сержант, – успокоил его Глеб. – Сейчас медицина такая, что живо все поправит. И не таких доктора на ноги ставили. Повоюем еще. Ты только не переживай, дыши нормально и не спи, а то замерзнешь.
Он раздраженно озирался. Выжившие бойцы собрались в кучку, озадаченно переглядывались. Где все? Задачу выполнили, почему вдруг стали ненужными?
– Товарищ лейтенант, Пахомова и Извозчикова в госпиталь надо.
